Геункаон: На свет из тьмы

Воздух снова и снова наполнял лёгкие, вырываясь криками наружу. Однако слух не улавливал ни звука. Слипшиеся веки не желали открываться. Ещё одна попытка, ещё один вдох и мороз ледяными иглами вонзился в горло.

– Всё хорошо, – ворвался в сознание странный шёпот, смешанный с электрический стрёкотом. – Дыши.

Очнувшись Мальтис понял, что уткнулся в грудь симбионта. Сладковатый покалывающий вкус раздражал рецепторы языка, вызывая обильное слюноотделение. Ни сглотнуть, ни сплюнуть не получалось из-за шевелящихся волос-щупалец Касея, скользивших по горлу и пищеводу Мальтиса.

Отпрянув от бокса, он согнулся пополам в рвотном позыве, но лишь закашлялся, забрызгав слюной заиндевевший пол.

«Ий-Ра-Ун-Эс», – перед мысленным взором появились руны и сложились в один рисунок. Бокс с Касеем задрожал. Металлические детали застонали, хаотично выкручиваясь. Стенки со скрипом покосились. Невидимая сила едва ли не раздавила безвольно лежащее тело симбионта. Но всё остановилось, как только прибор на шее издал звук разбившегося стекла.

Эхом он отразился от стен блока, но не исчез, наоборот, усилился. И как ответ, карантинные боксы развалились на части, сбросив на пол покрытые кристаллами тела, которые тут же поднялись на ноги и замерли подобно статуям. Мелкие молнии, искрясь, пробежали от одного симбионта к другому.

Только сейчас Мальтис осознал – он совсем не ощущает холода… вообще ничего не ощущает. Само тело словно исчезло. Время замедлилось. Рассыпавшиеся по полу чёрные кристаллы поднялись вверх и начали двигаться по кругу, постепенно разгоняясь.

Вспыхнув голубым светом, тела симбионтов разлетелись мелким бисером, тут же подхваченные набирающим скорость вихрем.

В сознании Мальтиса вспыхнуло синее пламя. Сквозь него прорывались звуки и мелькали образы. «Лита», – мысли о случайно втянутой лаборантке нотками прощания прозвучали в голове, и наступила тишина. А следом за ней темнота погасила и пламя.

Когда Мальтис очнулся, то первое что увидел – своё лицо.

Оно смотрело на него глазами цвета бездны. Изогнутые в кривой улыбке губы обнажали ядовитые змеиные зубы, а белые волосы отдавали едва заметным голубым сиянием, развеваясь на несуществующем ветру.

– Касей, – сказал Мальтис и удивился звуку собственного голоса: слабый, скрипучий, дрожащий. Тело тоже ощущалось иначе. Слишком лёгкое и, вместе с тем, немощное, как у замученного голодом и жаждой пленника.

«Живи.