Геункаон: Качаясь над цепями

– О! Господин Мориц, так рада видеть вас! Мне передали, что вам не удалось выбрать фамильяра. И хочу принести свои извинения. Позвольте, я немедленно подготовлю новых прислужниц. – Лилиана излучала такое дружелюбие, что Мориц невольно заподозрил скрытый умысел. Однако высказаться не успел. Дверь спальни распахнулась, и тело Зуики появилось в дверном проёме. Сделав несколько шагов, дриада оступилась. Старейшине пришлось подхватить её, удержав от неловкого падения.

Злобная гримаса стёрла с лица хозяйки обители всю дружелюбность, оставив лишь натянутое подобие улыбки.

– Я вижу, произошла досадная ошибка. Ваш прежний фамильяр… – Лилиана запнулась, не находя нужных слов. – Прошу простить!

Её замешательство и непонимание ситуации забавляли Морица. Губы так и рвались растянуться в блаженной улыбке, но пришлось держать себя в руках.

– Не стоит извинений. Я признателен вам за заботу, – вежливо ответив, он бережно усадил тело Зуики в своё кресло. – А сейчас не могли бы… оставить нас?

Лилиана вышла вон одеревеневшей походкой, словно её ноги перестали гнуться в коленях, чем вызвала только довольный смех в душе старейшины.

– Лютик, ты такой непослушный ребёнок, – тихим голосом проговорил Мориц, поправляя волосы дриады, которые правильнее стоило называть отростками вроде корней или корневолос.

– Опасно тут, – ответил приятный женский голос, звучание которого ему так нравилось, даже в виде имитации.

– Я знаю, – Мориц встал у стены, облокотившись на каминную полку. – Спой мне что-нибудь.

…В теле девы молодой

Сердце еле бьётся

И запретною тропой

В мир загробный рвётся.

Он тебя к себе позвал, —

Ты ему поверила.

Привкус крови на губах.

Что же ты наделала?…

Столь красивый голос рождал воспоминания, хоть и не принадлежал им. Лишь напоминал о некогда любимой женщине.

– Господин, разрешите войти? – раздался голос за дверью. Мориц открыл её и впустил купленную прислужницу. Она принесла связку специальных поленьев для растопки камина.

Мориц почувствовал исходящий от девушки страх, который рос, заполняя всё пространство вокруг.

Это раздражало, заставляя жалеть о сделанном выборе. Он подошёл и, взяв её руку в свои, поднёс запястьем к губам. Окаменев, девушка обречённо прикрыла глаза. Старейшина чувствовал её еле сдерживаемую дрожь, слышал биение сердца и остановившееся на время дыхание.

Медленно проведя губами по коже, едва касаясь, он поцеловал её тоненькие пальчики и отпустил. Этому его научил Константин.