Аня здесь и там

Небоскребы, как им и полагалось, скребли ночное небо. Все здесь было неродное. Даже луна, которая застыла на небе, вроде такая же круглая и желтая, как и дома, и та была чужой.

Я хотела обратно в тот сон, в нашу квартиру в Москве, к Рыжим. Мне было так грустно и одиноко. Ну зачем, зачем мы уехали в этот Нью-Йорк?

Родители спали в обнимку на своей кровати, будто две ложки: папа – большая, а в ней – маленькая, мама. Интересно, снился ли им, как и мне, наш дом?

Я заплакала, и мама проснулась.

– Солнышко мое… Девочка моя.

 – Она взяла меня на руки и отнесла к ним с папой в постель. Она положила меня между ними, буквой Ш, как тогда в гамаке. Я плакала, а мама гладила меня по голове и шептала: «Ш-ш-ш, ш-ш-ш». Папа тоже пытался меня успокоить, но мне было так грустно, что я захлебывалась в слезах.

– Мне приснилось, что мы дома и что к нам сейчас придут Рыжие, и мне было так хорошо. А потом я проснулась, – плакала я. – Я хочу домой.

– Ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш-ш, девочка моя, ш-ш-ш-ш.

– Я хочу домой, мам, я хочу домой.

– Давай кое-что попробуем, – сказала мама. – Закрой глаза. Хорошо?

Я закивала сквозь слезы.

– Закрыла? А теперь представь, что мы дома, в Москве, в нашей квартире.

– Представила, – всхлипнула я.

– Сейчас день или вечер?

– Вечер.

– Да, вечер – за окном уже темно. Слышишь? Звонят в дверь, это гости. Кто к нам пришел?

– Рыжие.

– Точно. Смотри, они заходят: Андрюша в своей красной шапке, за ним Дима с Мариной. Марина принесла что-то сладкое к чаю – вафельные трубочки! А тебе в подарок от Андрюши – лего, новый набор.

– И вино они тоже принесли, – добавил сонным голосом папа. – Дима всегда приносит красное чилийское.

– Взрослые сидят за столом, разговаривают, – продолжала мама. – А вы что делаете с Андрюшей?

– Мы залезли на спинку дивана и пытаемся не свалиться вниз. Ой, свалились. – Я улыбалась с закрытыми глазами. – А теперь мы скачем на диване.

– Хулиганы, – сказала мама ласково. – На диване прыгать нельзя, он и так старый, развалится.

Идите лучше к нам за стол пить чай. Что ты будешь – трубочки или яблочный пирог?

– А можно и трубочки, и пирог?

– Хорошо, положу вам с Андрюшей и того и другого, только чур хорошо почистить зубы!

– Обещаю!

Я успокоилась, и меня стало клонить ко сну. Мама и папа лежали по обе стороны, теплые и родные. Я залезла поглубже под одеяло, уткнулась в маму и уже собиралась заснуть, как вдруг услышала всхлип. Я выбралась из-под одеяла и открыла глаза.