Аня и Аник

Около полудня центральные ворота замка сами собой распахивались, и жители чудесным образом переносились силой феиного волшебства на роскошную поляну, где их ждали фарфоровые ванны, наполненные душистой мыльной водой. Чистые, растертые мягкими полотенцами, дамы сияли от удовольствия.

Но однажды в назначенный день чуда не случилось. Никто не распахнул ворот, не перенес их к ароматным ваннам. Три дня ждали, переживали, обсуждали, что могло случиться. Потом ждать перестали, подумали, приболела фея, выздоровеет, появится через недельку – другую.

Но прошел месяц, а феи всё не навещала жительниц замка. Фрейлины, решив, что фея нашла себе подругу интереснее и моложе, забыла старушку герцогиню, ругали предательницу. Сама Жакет думала о печальном – о смерти благодетельницы, но ни с кем своими мыслями не делилась. Сейчас придворные оживлены – ругаются, а если отчаются, вовсе захиреют.

Так и тянулись пыльные дни, похожие один на другой, пока однажды… В один миг в замке распахнулись все окна и двери, его обитательницы оказались на огромной, покрытой разноцветной брусчаткой, площади.

– Так! Что у нас здесь такое? – раздался незнакомый голос.

Герцогиня с придворными стояла посреди пустой площади перед совершенно незнакомой феей, неодобрительно их разглядывающей. Забыл сказать, что феи, по сравнению с обитательницами замка, – настоящие великанши. Поэтому чувствовали себя испуганные дамы очень неуютно.

– Всюду хлам, во всех шкафах и ящиках. Зачем его хранить? Ладно, выбрасываем.

– Постой! Что ты там хочешь выбросить? – раздался звонкий голосок маленькой феечки. – Ой! Какие хорошенькие! Погоди, надо посмотреть. Вдруг пригодятся.

– Вся в бабушку, такая же барахольщица. Ну, зачем тебе старые, потертые, одиночные пуговицы. К тому же, такие сейчас не носят, – ворчала старшая фея.

– Очень даже носят. Ты ничего в моде не понимаешь. Смотри, какая шикарная пуговица – настоящая старинная брошь! Я её себе на жакет пришью.

Младшая волшебница взяла герцогиню Жакет, потерла краем вязаной кофточки и подняла над столом. Аметистовые глазки вспыхнули в солнечных лучах, серебряный пояс затянулся сам собой на тонкой талии, костяное основание засверкало белизной.

– И впрямь хороша, – сказала фея. – Я вспомнила, мама носила эту пуговицу на своем лучше жакете.

Феи уселись возле стола. Клетчатая скатерть, засыпанная старыми пуговицами, переливалась всеми цветами радуги.