Астрид и Амир. Тайна секретного кода

– Что? Кто тебя обидел? Кому мне надавать по шее?

– Марьям из третьего «Б», – доложила Бланка.

– Марьям? Всего лишь Марьям? Что же она сделала? Да наплюй ты на неё! Астрид, хочешь я её к тебе припечатаю? Без проблем! – усмехнулся Юлле.

– Прекрати! – перебил его папа. – Такие дела решают словами, а не дракой.

– Астрид, советую тебе на время успокоиться и найти себе другую подругу, – сказала мама поспешно.

– И кого же? Мне никто больше в классе не нравится! – прошипела я.

– Может, Вибеке? – предложила мама.

 – Она милая, мне кажется.

– Вот сама и дружи с ней! И разговаривай о шетлендских пони, готландских лошадках и фьордских лошадях, если считаешь, что это так уж интересно. А я не хочу! – выкрикнула я и убежала к себе в комнату.

Я улеглась на кровать и злилась на весь белый свет. Больше всего на Элли, которая увела у меня подругу. На Марьям, не хотевшую со мной дружить. И на маму за её дурацкие советы.

На Бланку я тоже немного злилась, и на Юлле, хоть он и предложил поколотить Марьям.

На старших братьев и сестёр можно злиться сколько угодно, они вечно тебя то задирают, то дразнят, когда меньше всего этого ждёшь, так что приходится постоянно быть начеку.

Кто-то постучал.

Папа открыл дверь и вошёл. Он принёс поднос с чашкой чая и двумя горячими тостами.

– Ты ничего не ела, так что я поджарил тебе парочку тостов, – сказал он.

– Они с крыжовенным вареньем?

– Да, бабушкиным.

Он поставил поднос на тумбочку и чуть не сбил рамку с фотографией, где мы вместе с Марьям, когда были маленькими – может, года четыре всего.

У нас одинаковые хвостики, и мы лежим на огромной куче разноцветных листьев. Я привыкла, засыпая, смотреть на эту фотографию. Но теперь схватила её и швырнула в угол.

– Ну почему?! Что я такого сделала?! – крикнула я.

– Ты? Ты же ничего не делала!

– Тогда почему Марьям не хочет больше со мной дружить?

Папа присел на край кровати. И стал теребить усы – он так всегда поступал, когда думал о чём-нибудь важном.

– Знаешь что, Астрид? – сказал он немного погодя. – Эта ваша дружба с Марьям, она не может вот так разрушиться в одночасье.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне кажется, Марьям теперь себя испытывает. Может, ей хочется иметь больше друзей, и в этом всё дело.

– Почему она испытывает себя именно со мной? – спросила я.

– Я понимаю, Астрид, больно, когда тебя бросают.

– Но что же мне делать?

– Тут ничего не поделаешь, – сказал папа.