Волки

Глядя на них, она каждый раз вспоминала фразу Маэля: «Классные туфельки».

С той ночи в ее квартире она все думала о нем, непредсказуемом и безумном. Наверняка он может улыбаться, когда отрезает кому-то голову, может ударить, а потом обнять и поцеловать. В его голове словно не было четкой системы, он потакал своим желаниям и побуждениям, не планируя наперед. Спонтанный, дикий… И при этом действующий всегда наверняка.

Чем он руководствовался, когда вломился к ней? Грозился убить, если Анна-Мария будет болтать, угрожал ей пистолетом.

– Какого, нахрен, черта, твою мать? – прошипела тихо Валевская.

– Прима негодует уже с утра?

Этот насмешливый голос мог принадлежать только одному человеку. Перед Валевской стоял один из главных солистов, их ангел – белокожий и беловолосый, с заостренными чертами лица и фиолетово-голубыми глазами, взгляд которых всегда казался слегка мечтательным и отсутствующим. Он весь словно светился, и порой действительно можно было поверить, что этот человек сошел с небес.

Но это было не так. Все объяснялось просто – Северин Каст страдал альбинизмом. Отсутствие пигмента меланина в теле сделало его таким. Поэтому он был словно светлое пятно в их разномастной труппе. Эта врожденная особенность сделала его любимцем публики и звездой балетной сферы. А некоторые особо впечатлительные люди и вовсе сразу в него влюблялись.

– Северин, – обратилась к нему Анна-Мария, – ты чертовски не вовремя.

Он сел рядом с ней и тоже начал разминать ступни в теплых мягких тапочках. На фоне серой майки и черных брюк кожа его белела как снег. Северин поглядывал на Анну-Марию и улыбался по-доброму. Он был единственный, с кем она могла спокойно общаться, кого не приходилось терпеть и с кем она, наверное, даже водила дружбу. По крайней мере, в этом убеждал ее он.

– Давай, расскажи, – пихнул он ее в плечо, – не дуйся.

– Хорошо тебе, ты танцуешь одни главные роли, – пробормотала Анна-Мария.

– Не ной, Валевская. Ты же знаешь, я тоже хочу, чтобы ты стала примой и чтобы мы танцевали вместе. Аллен, наша голубая звездочка, просто капризничает. Подожди немного, и он сам прибежит к тебе с ролью.

Анна-Мария рассеянно кивнула. Да, ее бесило то, что она пока просто солистка, но сейчас она думала о другом. Маэль. Он оставил ей своей номер. Зачем? Что он хочет от нее? Сказал, чтобы она позвонила, когда отчается и возненавидит мир больше, чем сейчас.