Иди на мой голос

– Значит, среди сыщиков Лондона и вправду затесалась аристократка со скандальным прошлым… Бог мой, я думал, все это желтые статьи. – Лицо снова стало непроницаемым, даже строгим. – Но думаю, в таком случае вы, как в той или иной мере специалист, понимаете, что вам не придется заниматься этим расследованием.

– Это еще почему?

– Не думаю, что вы сможете допросить саму себя.

«Это мой смысл. Мой выбор. Это правильно». Беря себя в руки, я холодно улыбнулась.

– Мое алиби на весь вечер подтвердят около шестнадцати человек.

Правда, восемь из них – проститутки-танцовщицы, а четверо – юные содомиты, которые с удовольствием дали бы вам в задницу за одно только милое личико. Но не думаю, что это веское основание им не верить. Они прекрасно воспитаны, в отличие от вас.

Я с удовольствием наблюдала за Нельсоном и предвкушала бурю. Но сыщик среагировал неожиданно спокойно: молча надел перчатки, вернулся к трупу и стал осматривать шею. И все же бледные щеки порозовели, губы сжались. Я восторжествовала: шутки про содомитов в чопорном Лондоне не любит никто.

Даже холодные выскочки, гро?зы преступного мира.

– Что ж, мисс Белл. – Голос звучал отстраненно и по-прежнему вежливо. – У меня нет оснований вам не верить. Я расспрошу ваших одаренных друзей и в качестве канала информации использую скорее рот, чем ту часть анатомии, которую вы упомянули. Что касается воспитания… оно правда важно для особы вроде вас? Вас вообще воспитывали?

Какой пассаж. Но я только пожала плечами: слышала и не такое.

– Можете поинтересоваться у леди Белл. Уж она-то об этом знает. Да-да, я о той особе, которая меня родила и по каким-то причинам еще не задушила. Хотя вдруг все впереди?

Патрик за нашими спинами неожиданно громко фыркнул. Дин, красный как рак, молча изобразил, будто отрезает мне голову. Но я уже злилась, и праведное возмущение Соммерса меня не волновало. Приблизившись и встав за спиной у Нельсона, я сказала:

– Удавка. Мягкая и тонкая, была обмотана вокруг шеи несколько раз и сильно стянута.

– Благодарю. – Он поднялся с колен и снова повернулся ко мне. – Можете что-то рассказать об увлечениях вашей сестры?

– Рисование, – буркнула я. – Чтение. Вышивка. Мечты о принце.

– А о ваших?

– Танцы. Расследования. Воспитание шлюх.

Он, не особенно впечатленный, прищурил глаза.

– Вашей матери здесь нет. Можете не говорить столь громко и демонстративно.

– Нет, что вы, я здесь. – Голос, звучащий с прежней холодностью, донесся со стороны двери.