Иди на мой голос

Более того, – взгляд на Дина был жестким, но подсказывающим, – уверен, он сам сразу попросит помощи, ибо одна из его отличных черт – умение трезво оценивать силы.

– Да, сэр, – снова торопливо откликнулся Соммерс. Его голос звенел от напряжения.

– Какой-то щенок… господи…

В этот раз мать услышала только я и почувствовала, что к ушам приливает краска.

– Вот и решено.

Гриндель ободряюще кивнул; моя мать поджала губы, но не заспорила. Нельсон скривился, будто при нем – королевском спаниеле – кто-то потрепал по холке вонючего блохастого пса.

Дин снова подошел к Хелене.

– Она должна была кричать и сопротивляться, – сказал он. – Хотя бы некоторое время. Странно, что она этого не делала. Первое, что я все же попытаюсь осуществить, – проверка на яд. Нужен патологоанатом, который извлечет желудок и…

Моя мать снова начала бледнеть.

– Извлечь желудок… моей девочке…

Девочка умерла, мама. Желудок ей больше не пригодится. Я закусила губу, чтобы не сказать так вслух, но даже от мысли замутило.

Я потупилась. Гриндель поддержал мою мать за локоть.

– Я провожу графиню вниз. Постарайтесь закончить к моменту, как приедут за трупом. До свиданья.

Мы остались в комнате втроем. Герберт Нельсон приблизился и кисло посмотрел на Соммерса.

– Она могла не видеть убийцы. Могла лишиться чувств. В конце концов, могла его знать. С чего вы взяли, что нужна токсикологическая экспертиза?

Дин указал на лицо моей сестры.

– Необычное окоченение мышц. Похоже на действие наркотического вещества.

– Не уверен… – Нельсон покачал головой. – Может быть просто судорога.

Я подошла к Дину, положила руку ему на плечо и вызывающе заявила сыщику:

– Думайте, как хотите. Мы не обязаны делиться гипотезами. Мы ведь не работаем вместе. А сейчас мы отправляемся осматривать двор.

Продолжая кипеть, я поволокла Соммерса на улицу. На самом деле я сомневалась, что в глухом углу сада, куда выходит окно, что-то найдется: рядом пустырь, перебраться через ограду мог кто угодно. Глубокого снега не было, следы заметало мгновенно.

И все же удача улыбнулась: в одном месте мы нашли знакомый, наполовину занесенный след сапога с подковкой на каблуке. И если бы это было все…

– Лори!

Соммерс указал на кучу тряпья, примятого и запорошенного снегом. Приблизившись, я присела на корточки. Это оказалось несколько кусков ткани, связанных между собой. Присмотревшись внимательнее, я поняла:

– Вышивка. И батик… простыни, разрисованные занавески… это все из ее комнаты.