Иди на мой голос

Рана успела поджить – везде, кроме участка почти сразу под мощной грудной клеткой. Я не накладывал швов на такие серьезные повреждения уже долгое время, но не без удивления понял, что мои руки помнят, как нужно это делать, лучше меня самого. Вскоре я закончил и еще раз внимательно осмотрел рану. Все было в порядке.

Время, отведенное незнакомцем, явно не кончилось: он все не приходил. Я огляделся. Комната казалась обычной, из посторонних вещей – только стопка газет и маленькая музыкальная шкатулка на краю стола.

Я не привык лезть в чужие дела, но тут у меня возникло желание осмотреться внимательнее. Пошарить в ящиках, заглянуть в шкаф, хотя бы открыть шкатулку. Мне было интересно, кто скрывался под капюшоном. Передряга могла кончиться скверно. Но мои размышления нарушил слабый стон.

Раненый пришел в себя. Это удивило меня; обычно действие медицинского эфира длилось намного дольше. Впрочем, я мог и предугадать, что выносливый организм рыжего незнакомца справится быстрее.

– Не шевелитесь, – прошептал я, придерживая мощные смуглые плечи, на которых виднелись еще три шрама и россыпи темных веснушек.

 – И все будет хорошо. Как вас зовут?

– Томас, – хрипло, почти не разжимая губ, ответил раненый.

– Артур, – представился я, невольно снова отмечая, что у него необычные глаза – светлые и холодные, как у… тигра, пожалуй, а может, у орла.

– Вы тоже друг… Моцарта?

– Чей, простите? – удивленно уточнил я.

Рука слабо шевельнулась и указала на дверь.

– А-а-а. – Поняв, что эфир все же действует и вызвал у раненого бред, я покачал головой.

 – Нет, он просто позвал меня, чтобы я вам помог. Я живу по соседству.

Томас снова измученно закрыл глаза, и я отстранился. Дверь приоткрылась. Хозяин появился в комнате; подойдя, он крепко пожал мне руку.

– Моей благодарности просто нет предела.

– Это моя работа, – отозвался я и зачем-то добавил: – мистер Моцарт.

Он, видимо, удивленный, дернулся, едва не опрокинув стоявший на стуле сосуд с водой, но почти сразу бодро рассмеялся.

– Ах да. Дружеская шутка, прилипла ко мне из-за роста. Сколько я вам должен?

– Не надо. – Я покачал головой. – У меня лишь одна просьба.

– Все, что угодно.

«Снимите капюшон», – хотел сказать я, но сказал другое:

– Когда опасность минует, напишите, как себя чувствует ваш друг. Вот сюда. – Я вынул карандаш из кармана и чиркнул адрес на обрывке газеты. – Нескольких строк будет достаточно. Теперь, надеюсь, я могу идти?

– Конечно, – ответил он.