Иди на мой голос

Я снова услышала постепенно становящийся ненавистным голос:

– Не хотите узнать кое-что о мистере Юджине Лафере?

– Кто это? – Я устало глянула на Нельсона: тот вытянулся, откинулся на сидении и, скрестив у груди руки, прикрыл глаза. – Ваш любовник?

Падальщик не повел и бровью.

– Художник, которого чуть не убила его картина. Можно сказать, попытался забрать Дьявол-Из-Холста.

– Что? – Я поморщилась: – Глупая шутка.

– Это присказка у художников, – ответил сыщик, по-прежнему не открывая глаз и не шевелясь.

 – Появилась вскоре после всех этих баек о Джеке-прыгуне. Якобы этот Дьявол заберет того, кто рисует идущего навстречу человека. Вылезет из картины и заберет.

– Не думаю, что моя сестра в такое верила.

– Мистер Лафер тоже не верил. Именно поэтому обратился к моему знакомому сыщику, Лестеру Розенбергеру, если вам о чем-то говорит это имя.

– Австриец по происхождению, он еще делает пирожные, – припомнила я.

– Да. – Нельсон наконец посмотрел на меня. – Сейчас занимается одним государственным делом, требующим много времени.

Узнав, что я ищу убийцу мисс Белл…

– Откуда? – мрачно спросила я. – Мы никому ничего не говорили.

– А вы можете поручиться, что все слуги в вашем доме держат язык за зубами? Информация уже в газетах. И лучше вам не читать, что пишут о вас.

– И не подумаю, – фыркнула я. – Хотя едва ли что-то меня удивит после старых сообщений о том, что я то ли проститутка, то ли переодетый содомит. Так причем тут Розенбергер?

– Он передал мне дело Лафера, обратившегося к нему за помощью.

При первом разговоре Розенбергер подумал, что у художника что-то с головой, но все оказалось сложнее. Вот что Лафер рассказал…

– А это точно имеет отношение к… – начала я, но, глянув в окно, оборвала сама себя. Ехать предстояло еще долго. Лучше пусть Падальщик ворошит городские байки, чем опять сует нос в мою душу. – Впрочем, продолжайте.

– Он любил, – кивнул сыщик, – писать городские виды. У него их покупали, он не бедствовал. Работал на улице, даже зимой.

В день, с которого начались его беды, он в парке рисовал очередной пейзаж – аллею с рябиновыми деревьями, на ней девочку в темно-красном пальто. Он рисовал долго и уже начинал замерзать, когда к нему подошел какой-то молодой мужчина. Наружность у него, по словам Лафера, была приятная. Высокий, белые волосы, обходительные манеры. Вроде бы прихрамывал. Они разговорились: мужчина сказал, что хочет отдать дочь в школу искусств, спрашивал, сложно ли научиться рисовать.