Атака чудовищного хомяка

Ему нравилось быть Конаном-варваром. Больше всего он любил задирать ребят, которые по сравнению с ним представляли собой мелкоту. Словом, он никому прохода не давал!

У Эвана с Конаном были свои счеты. Через несколько недель после переезда в Атланту Эван встретил Конана на спортивной площадке. Тогда-то, желая всем понравиться и завести друзей, он и имел глупость выложить ему историю с Чудовищной кровищей.

Конану рассказ не пришелся по душе. Он долго глядел на Эвана своими голубыми ледышками, потом черты лица у него стали жесткими, и он процедил сквозь зубы:

– Мы здесь в Атланте не любим всяких умников.

Он здорово приложил Эвана в тот день.

С тех пор Эван старался обходить его за версту. Но – увы! – это было не так-то легко.

И вот сейчас, поверженный на пол, он смотрел на Конана снизу вверх.

– Эй… ты… чего мне подножку подставил?! – с возмущением крикнул Эван.

Конан посмотрел на него сверху вниз и небрежно усмехнулся:

– Я не заметил.

Эван же лежал и мысленно прикидывал, что для него лучше: встать или не вставать.

Поди разберись, как тут поступить.

Долго решать, однако, Эвану не пришлось. Конан нагнулся и поднял его, как пушинку, одной рукой.

– Хватит, Конан, – взмолился Эван. – Чего ты ко мне лезешь?

Конан только передернул плечами. Это был его самый красноречивый жест. А в голубых глазах сверкнули насмешливые искорки.

– Твоя правда, Эван, – сказал он серьезным тоном, – напрасно я подставил подножку.

– Это и слону ясно, – пробурчал Эван, отряхиваясь.

– Ты можешь дать мне сдачи, – великодушно предложил Конан.

– Как это? – вылупил на него глаза Эван. Конан выпятил свою и без того крутую грудь:

– Давай, врежь мне в живот. Не бойся.

– Не-е-етушки, – протянул Эван. – Нашел дурака. – Он попытался ретироваться, но наткнулся на обступивших их ребят.

– Да валяй! – настаивал Конан, следуя за ним по пятам.

Эван пристально посмотрел на него:

– Ты это серьезно?

Конан кивнул и, поджав губы, снова выпятил грудь:

– Со всей силы. Давай. Я не отвечу. Честное слово!

Эван колебался. А может, и правда врезать? Когда еще представится случай?

Обступившие их ребята ждали, затаив дыхание.

«Если я врежу ему, если достану его, и он взвоет от боли, может, все ко мне будут относиться лучше.