Караван

Он подошел ближе к Джихамоллану и сказал:

– Если ты его еще раз ударишь, я ударю тебя.

– Кто ты такой вообще? – кипятился Джихамоллан. – Что ты тут мне указывать будешь? Да я и сам тебя стукнуть могу!

Его сжатые кулаки уже были готовы к битве. Но рядом с ними уже стоял Янхе.

– Ты стукнешь его, а я тебя. Короче, все мы тебя побьем.

Джихамоллан оглядывался то на одного своего товарища, то на другого. А они молча подошли к верблюду Номер Пять и начали разгружать его. Урумхе быстро снял часть поклажи и начал навешивать на своих верблюдов.

А старик Пишмах оказался не таким простачком.

– Ребята, себе эту поклажу не берите, навешивайте ее на верблюдов Джихамоллана. Делать нечего: таскать чужое. Каждый из нас почти на пределе. Особенно Кейек. У него и так пассажир.

Кейек хотел посмотреть на своего пассажира, но не увидел его. Верблюд Шпион стоял с пустым седлом. Рядом тоже никого не было. Кейек почувствовал беспокойство: где же Хетт? Если он устал сидеть в седле и спрыгнул, то должен быть где-то рядом.

И вдруг он увидел небольшое дымное облачко, стоящее как бы над всей поверхностью.

– Эй, Хетт! – сказал Кейек и пошел туда.

Так и есть: Хетт завалился всем телом в туман. Лежал, раскинул в стороны руки и ноги, и смотрел в небо. На лице его была улыбка. И Кейек вдруг подумал, что он первый раз видит Хетта улыбающимся.

Но как только тот увидел Кейека, улыбка тут же слетела с его лица, и он спешно встал. Как будто мальчишка, пойманный учителем на месте преступления: списывал у товарища.

– Ты что здесь делаешь? – спросил Кейек, отчасти от того, чтобы замять неловкость.

– Я просто устал и решил немного полежать. Я же не привык ездить в седле, знаешь ли…

– Нравится тебе этот туман? – спросил Кейек и пнул носком ботинка, подняв небольшое облачко в воздух.

– Очень, – признался Хетт и пнул то же облачко своей ногой, подгоняя его вперед.

– Мне тоже нравится, – сказал Кейек. – Мне вообще очень нравится наша планета. Такая она красивая. Сколько я уже езжу туда-сюда, но всегда любуюсь как будто в первый раз.

Говорят, человек ко всему может привыкнуть. И что, мол, потом эти впечатления стираются. А вот у меня не стираются. Смотрю как будто бы заново.

– А я еду вот так первый раз, – сказал Хетт.

– Врешь. Ты же каким-то образом очутился в Южных Землях, если всю жизнь жил в Северных? Значит, один раз ты уже совершал этот путь.

Хетт смутился:

– Да. Я просто имел в виду, что да. Как будто впервые.