Ландыш на крови. В тебе нет огня, нет чистого побуждения. В тебе лишь пустота

Однако просторный янтарный зал опротивел ему после того, как Браницкий стал отождествлять его с событиями ночного кошмара. Странные сны повторялись с завидной регулярностью и в какой-то момент стали приходить каждую ночь.

Постоянно один и тот же образ преследовал его, лишая сил и покоя. Костлявый слепой юноша с уродливыми шрамами являлся Браницкому в каждом сне. Страха Александр не испытывал, его просто не было. Но всепоглощающая тоска все сильнее и сильнее охватывала его при виде этого человека.

Тоска непонятная, неподкрепленная какими-либо доводами, с точки зрения высококвалифицированного психолога.

– Я устал, – бурчал он, сидя в мягком кресле напротив субтильной женщины располагающей наружности, – мне лень все это.

– Александр Григорьевич, – она мягко улыбалась и проникновенно заглядывала ему в глаза, всеми силами демонстрируя участие и сочувствие. – Сейчас вы не пытаетесь уйти от проблемы, а наоборот погружаетесь в нее. Как я говорила ранее, это неплохо, но не в вашем случае.

Вы слишком эмоционально подавляете себя, даже судя по вашим рисункам…, – она встала, зашуршав элегантными расклешенными брюками, и ненадолго ушла в соседнее помещение.

Вернулась женщина, держа в руках стопку листов А4.

– Посмотрите сами, – она положила перед ним первый рисунок, – здесь я просила изобразить то, что вызывает у вас наибольший комфорт, вернее место, где вы чувствуете себя в безопасности. Вы нарисовали, как я понимаю собственную спальню, что говорит о глубокой привязанности к дому, что радует.

– Угу, – Браницкий только краем глаза посмотрел на собственное художество.

– Но затем, – психолог, положила перед ним следующий рисунок – вы изобразили это.

В центре композиции находился маленький человечек с кудрявой головой, окруженный водоворотом из разноцветных нитей и предметов, среди которых были даже орудия убийства, направленные в сторону фигуры.

– Это моя жизнь, да, – Браницкий помассировал лоб рукой, прикрывая глаза, – так я ее представляю.

Женщина тактично промолчала и показала следующий рисунок.

– Ой, нет, – он завертел головой и зажмурился, – уберите его от меня! Не хочу опять видеть этого урода, тошнит уже от этой кривой морды. Хочу, – продолжил он дрожащим голосом, – хочу, чтобы это закончилось. Мои сны странные, я погряз в них как в зловонном болоте; когда я вижу этого человека, мне становится страшно, до костей пробирает, чертов страх.