Ландыш на крови. В тебе нет огня, нет чистого побуждения. В тебе лишь пустота

Когда он сталкивался с ней, она пугливо отводила мутные глазки и спешила исчезнуть из его поля зрения. В эти моменты Сашу буквально выворачивало наизнанку, просто от одного её нелепого вида – эта дура зачем-то носила идиотскую униформу, в то время, как остальной персонал одевался нормально. А чего стоили её колхозные подштанники, еще более отвратительные, чем отросшие корни грязных волос. Поведение Зинаиды тоже казалось ему непозволительным: с обязанностями она справлялась из рук вон плохо, и вела себя так, словно самые обычные вещи были для неё открытием.

Особенно хорошо помнил он момент, когда пару месяцев назад семейство Браницких в составе трех человек, а точнее Александра Григорьевича, Григория Константиновича и Татьяны Сергеевны, собралось за ужином. В тот вечер они впервые сидели за одним столом после долгой разлуки. Родители вернулись с фестиваля в Рио-де-Жанейро, а Саша успешно сдал выпускные экзамены. Он барабанил пальцами по накрахмаленной скатерти и нервно посматривал на часы, ожидая, когда подадут его любимый десерт зеленого цвета.

Тогда он планировал начать разговор с отцом о выборе учебного заведения. Но когда любимая сладость появилась на столе, Саша понял, что здесь кроется какой-то подвох. А заключался он в сальном рыжем волосе, вылезавшим как червь из нежного тирамису. Все радостное настроение Саши было вмиг испорчено и есть это он, разумеется, не стал. После того вечера, Браницкий-младший затаил обиду и ожидал дня, когда сможет доказать матери, что юродивым в их доме не место.

И сейчас, он, наконец, испытывал триумф и мысленно хвалил себя за находчивость:

– Ну что же, Зинаида, вы стоите как приведение? Рабочий день только начался, а вы тут застыли, – Саша смаковал каждое слово, почти выплевывая ненавистное имя. В его темных глазах скользило пренебрежение, несмотря на то, что парень все еще находился в лежачем положении, ему удавалась смотреть на нее будто сверху вниз.

– Так вы меня вызвали с-с-сюда, – заикаясь, ответила экономка, уставившись в пол.

 – Вам что-то понадобилось? М-м-огу кофей принести…

Саша прикрыл глаза и сделал глубокий вдох:

– Не «кофей», а «кофе», потрудитесь запомнить, наконец. И не рассказывайте больше о том, как вы «ложите» мои вещи… *****, как мерзко слышать это!

Женщина виновато икнула, и, поднеся руку ко рту, начала лепетать, что такого больше не повторится.

– Конечно, не повторится, – недобро усмехнулся Александр, откинул простынь и грациозно перетек на пол.