Шесть лет

– Ты в порядке, Вик?

Единственное, что я отчетливо вижу сейчас, – это рука моей лучшей подруги.

– Да.

Жюли настояла на том, чтобы поехать вместе со мной. Для нее было немыслимо отпустить меня сюда одну, а мой отец категорически отказался от поездки. Даже теперь, когда его мать умерла, он все еще не хочет о ней слышать… Папа все оплатил, но поручил мне заниматься организацией, не задавая вопросов. Я ничего особенного не делала: было бы лицемерно, если бы вся наша семья собралась здесь, поэтому я позволила близким друзьям бабушки говорить за меня и устроилась во втором ряду, рядом с Жюли.

Она регулярно сжимает мое бедро, как бы напоминая мне о своем присутствии. Все проходит так быстро… За два часа я только произношу «до свидания», «спасибо», «мы всегда будем думать о тебе». А потом все заканчивается. Навсегда.

Я оказываюсь перед запечатанной урной, на кладбище, где никогда раньше не была, хотя и провела – за исключением последних шести лет – всю свою жизнь в этом городке, в самом сердце гор.

– Может, вернемся в дом моих родителей? – спрашивает Жюли, когда мы остаемся одни.

Я молча киваю. Мне не удается вымолвить ни слова. Я даже не плакала. Не потому, что не скорблю, а потому, что не так я хочу почтить память бабушки. Кроме гнева, охватившего меня в день ее смерти, я помню только ее жизнерадостность. Она никогда не боялась умереть. Бабушка всегда жила настоящим, и я надеюсь, что смогу научиться наслаждаться жизнью день за днем.

Моя лучшая подруга берет меня за руку, чтобы увести отсюда.

Она тоже выросла здесь. Мы познакомились в школе и с тех пор никогда не расставались. Когда я уехала, Жюли дождалась, пока мы с семьей не устроимся в городе неподалеку, и поступила в колледж совсем рядом с нашим домом. Она регулярно приезжала навестить своих родителей и, пользуясь возможностью, рассказывала мне последние сплетни о наших общих друзьях…

Завтра мы уезжаем. И то, что я не успела попрощаться с бабушкой лично…

– Привет, Вик!

Я оглядываюсь на стоящего в конце аллеи человека, который только что меня окликнул.

Брис. Моя подростковая любовь. Я сразу узнаю его, ведь он почти не изменился. Вместо мальчишки-бунтаря передо мной теперь более взрослая версия того парня. На нем строгий черный костюм, какие обычно надевают для торжественных случаев.

Как долго он здесь стоит?

– Брис! – восклицает Жюли.

Они долго обнимают друг друга, прежде чем он поворачивается ко мне.