Однажды над городом. Роман

И в дальнейшем, чтобы получать от неё чай и ещё какую-нибудь пищу. Я заметил, у неё есть дети.

– Ты прав… надо!.. – Антон приободрился. – Я и Наташу чем-нибудь угостил бы.

– Антон! Не считаю правильным заводить знакомство с девушкой, находясь на боевом посту. Думаю, это несерьёзно…

– Звягинцев своими запретами прохода не дает, и ты туда же!.. Вы что, молодыми не были?! – Синицын повысил голос. – И вообще, я на этом посту старший… и мне решать, кому ходить здесь, кому нет!

– Может, ты и старший по званию, но я старше по возрасту и чуть дальше твоего… вижу и считаю, что ничто не должно отвлекать нас от наблюдения за небом.

Антон, на несколько секунд сердито сдвинув брови, пристально посмотрел на Арифа. Парень очень хотел возразить, но поступить против правил, которые почитал и уважал с самого детства, он не решался. Со злостью махнув рукой в сторону Арифа, питерец отошел к краю крыши, обозначив тем свою обиду.

Ариф развязал вещмешок и с радостью извлёк припасенные куски сахара, несколько консервов, сухие галеты – почти весь свой сухой паек.

– Вот, передай это от меня, – обиженный Антон положил на стол завернутые в бумагу куски сахара и пару консервов.

– Спасибо! – улыбаясь, поблагодарил Ахмедов.

– Это не тебе, а детям, – всё ещё обиженный Антон сел за стол, но спиной к Арифу.

Ариф вывел Шаргию на крышу и скрытно завёл за широкий каменный дымоход.

– Вот консервы, сахар и галеты, – Ахмедов вручил жене завёрнутые в ткань продукты.

– Хорошо, что-нибудь придумаю, спасибо, – Шаргия подняла глаза на мужа. В глазах женщины светилось желание, естественное желание, которое возникает между любящими супругами после долгой разлуки.

Ахмедов нежно и очень трепетно поцеловал жену в губы.

Часть 4

Прошла неделя, волнительная, беспокойная. Арифу всё это время удавалось оставаться незамеченным. Бакинец не высыпался – мешали мысли о разоблачении и позоре перед близкими людьми, а главное – его мучила совесть, порою до боли в сердце.

Ахмедов мёл крышу и ворчал. Вокруг пулемёта были разбросаны десятки окурков от самокруток, и крыша была усеяна плевками. Ушедшая на отдых смена, коих сменили Ариф с Антоном, проявили неуважение к сослуживцам, а прежде всего к месту, где живут люди. Вероятно, те солдаты, кто нёс службу у пулемёта, восприняли крышу как место, где обитают кошки и голуби.