Баллада о сломанном носе

– Я хотела бы послушать еще…

– Ты же его никому больше не поставишь?

– Хорошо, не поставлю… Хотя это было бы круто!

– Понимаешь, мне надо бы дать его моей бабушке…

Возможно, я не вру – почему бы действительно не доставить бабушке это удовольствие, чтобы она знала, что я все же кое на что способен…

Мы все еще стоим во дворе. Вот досада, что так долго нет звонка!.. «Страна безымянных» жмется неподалеку и поглядывает в мою сторону. Ада машет каким-то подружкам, но те не подходят. И зачем она только стоит тут со мной?

– А для меня ты как-нибудь споешь? – неожиданно спрашивает Ада.

– Тогда тебе придется купить беруши.

– Ты смешной, Барт.

– Можешь еще как-нибудь пойти со мной на бокс.

Ада заливисто смеется:

– Ты занимаешься боксом, да? С ума сойти. Представляю себе!

Я не собираюсь убеждать Аду в том, что на самом деле хожу на тренировки, но мне очень хочется, чтобы она перестала так хохотать.

Ада тем временем принимается рассказывать, что у Лисе из нашего класса был парень-боксер.

Зачем она мне это говорит?

И для чего-то сообщает, что Лисе нравятся мускулистые ребята. Наверное, это тоже секрет.

Наконец-то раздается звонок, и мы идем в класс. В моем животе, словно в него подбрасывают бумагу и сухой хворост, бушует пламя.

Никогда не смогу рассказать, что происходило на уроке. Мой мозг отправился в далекое путешествие и не возвращался до самого звонка. Мне нравится бездельничать на уроках, но из-за этого потом приходится попотеть с домашкой.

На следующем уроке предполагается репетиция праздника. Кто в ней не участвует, идет заниматься физрой. Я натягиваю кроссовки.

На перемене, после нескольких раундов бэнди и игры в пушечное ядро, я замечаю, как что-то изменилось. Такое ощущение, что я фосфоресцирую или у меня на лице появилась экзема. Несколько крутых парней приветственно кивают мне так, будто мы старые друзья.

Что-то произошло во время занятий физрой, и это явно не имеет никакого отношения к игре в пушечное ядро.

Я замечаю Аду. Она выглядит очень несчастной. Как будто сделала именно то, чего я просил ее не делать. Страх пронзает меня насквозь.

Мы входим в класс, и, когда я спрашиваю, как прошла репетиция, не взглянув на меня, Ада отвечает:

– Хорошо.

У Ады длинные темно-русые волосы и прямой, будто вычерченный по линейке, нос. Глаза карие, цвета кожаной сумки нашего учителя, а ее улыбка может растопить даже айсберг.