Бардовские сказки

И прозрачное жидкое, и густое желтое было безмерно вкусным, а получить их можно очень просто – стоило только посильнее толкнуть белое круглое. Обе Громилы заговорили – не очень громко, но почти весело. Серодымка уже знала – так они были довольны и радостны. Она была очень умной малышкой и понимала многое… Конечно, она понимала не все и не всегда, но очень и очень старалась.

А затем белое вознеслось выше и скрылось из глаз Серодымки. Малышка очень осторожно и аккуратно – чтобы не попасться на глаза Громил – высунулась из укрытия, откуда доселе наблюдала за всем происходящим, и сделала несколько мелких шажков в сторону, откуда с высоты все еще раздавался вкусный запах.

Громилы говорили все громче и громче, тон их голосов становился все более напряженным; малышка Серодымка могла различить слова «испечь», «сварить» и «поджарить».

Пользуясь тем, что спор между Громилами, судя по всему, разгорался, и те были сильно увлечены этим спором, Серодымка пробежала еще немного… И ощутила Запах, от которого похолодела.

Если та шумная и беспокойная меньшая Громила была почти не опасна, а обе бо’льшие зачастую просто не замечали и их можно было обмануть, затаившись где-нибудь в темном уголке, то от обладателя Этого Запаха спрятаться не было никакой возможности и никуда. И нес этот Запах только одно – Смерть. Потому что это был Запах Хищника. Ловкого, коварного, бесшумного и очень-очень быстрого.

Серодымка запаниковала, разом теряя голову от охватившего ее безумного страха, засуетилась и изо всех сил кинулась туда, где пахло так вкусно: авось хоть перед смертью ей удастся всласть наесться.

Она стремительно взобралась наверх – на большое твердое… деревянное, заметив большую тень Хищника, быстро скользнувшую туда, где только что стояла маленькая Серодымка.

Одна из двух Громил, что до сей поры громко спорили, закричала на тень и Хищник, видимо, испугавшись этого крика, шмыгнул в угол.

Серодымка же лихорадочно дернулась от возгласа, и… Белое с хрустом упало вниз, обнажая свое вкусное сокровище – прозрачное жидкое и желтое, как солнышко, и густое.

И тут же шум усилился во много раз. Обе бо’льшие Громилы теперь издавали оглушающие воющие звуки, а подбежавшая к ним меньшая вновь суетилась, топочась вокруг, и тоже истошно орала.

Маленькая Серодымка, перепуганная всем этим гвалтом и неразберихой, и спрятавшаяся в еще более дальний и темный уголок, различала только слова «дед», «бабка» и «яичко».