Бестелесный

– Как тебя зовут? – вдруг спросил он.

– Билл, а тебя?

– Фрэнк. – Наконец-то представился таинственный встречный. Он протянул Биллу здоровенную руку, и тот пожал ее, сообразив, что ему понравилось рукопожатие Фрэнка. Билл ненавидел рукопожатия со слабыми людьми. Вялые рукопожатия раздражают.

У особняка было множество входов. Он был не только высоким, но и длинным, и вид его заставлял задумываться о важных вещах. Ни Фрэнк, ни Билл не знали, почему. Не договариваясь ни о чем, они оба направились к ближайшему, являвшемуся, очевидно, основным и самым главным.

Большая дверь из темного дерева была не заперта, и открылась очень легко, словно приглашая людей внутрь, и закрылась так же охотно.

Билл огляделся вокруг. Он видел сад в окно. Кроме этого дома и маленького заросшего сада в этом месте больше ничего не было. Если посмотреть на этот сад, то можно было невольно решить, что он имитирует человеческую жизнь. Из-за того, что его давно не поливали и не стригли, он совершенно высох и погиб в одних участках, но просто неестественно разросся в других.

Создавалось впечатление, что в этом доме жили люди, но это было настолько давно, что об этом молчал и этот дом, и этот сад… Хотя подключавшиеся воображение и рассудок немедленно заявляли, что дом пустует лет 50-100, не больше. А в рамках истории это очень мало.

И все-таки было еще одно ощущение, которое делало нахождение в саду и в особняке не очень приятным. Это его воздух. Он был словно какой-то неиспользованный.

О, да. Здесь просто катастрофически давно никто не дышал.

Фрэнк сделал два или три уверенных шага вперед, и почти сразу услышал, как заскрипели половицы. Возможно было, что когда тут еще жили люди, стены в этом помещении (которое оказалось небольшой прихожей) были благородного темного древесного отлива, но сейчас время их потрепало, и в некоторых местах они были прогнившими и оттого черными, но в основном темно-фиолетовыми. В конце маленькой прихожей была дверь в сам дом, и еще небольшой комод для всякой утвари, к которому и шел Фрэнк.

Он по-хозяйски открывал ящики и рассматривал небогатое уже содержимое оных.

– Хлам, только хлам. Вот почему я не стал археологом, – сказал Фрэнк через несколько минут.

– Печально. Что ж, предлагаю все-таки найти место для ночлега.

Два человека вышли из прихожей и оказались в коридоре, все окна в котором были завешаны старыми занавесками, а одно было просто заколочено.