Беглец (сборник)

Ушиб сильный, а ранка небольшая. Заклей лейкопластырем. И ему будет свободнее, и другим не так страшно.

Юливанна намотала на спичку вату и стала промывать, рану начало жечь и щипать. Юрка крепился изо всех сил, но слезы сами по себе потекли по щекам.

– Больно? – встревоженно склонилась к нему Юливанна.

– Не… – внезапно осипшим голосом ответил Юрка. Разве это больно? Вот когда о столб треснулся, а потом мамка стукнула… Дело совсем не в боли. У Юливанны были такие ласковые, нежные руки, она так осторожно и бережно придерживала его голову, промывала ранку, что Юрке почему-то вдруг стало отчаянно жалко себя, и он впервые за все время заплакал.

Виталий Сергеевич сделал вид, будто ничего не заметил. Юливанна залила ранку едучим, крест-накрест заклеила белой липучей лентой.

– Ну вот, заштопали тебя по всем правилам, – сказал Виталий Сергеевич, – можно падать снова.

Юрка поднялся, уронил стул и едва не упал сам.

– Куда ты? Нет уж, лечиться так лечиться. Садись с нами завтракать.

Юрка отнекивался, но есть хотел, как Жучка, и остался. Юливанна поставила перед ним тарелку. На ней было мясо с кашей. С какой кашей, он так и не понял, потому что мучился с вилкой – с нее все падало, – пока Юливанна не догадалась дать ему ложку. Потом пили очень сладкий и крепкий чай с печеньем. Печенье на зубах хрустело, а потом сразу таяло во рту.

И тут прибежала мамка. Она, наверно, увидела Юрку, а может, увидали и сказали ей ребята. Еще издали она начала корить и стыдить Юрку, какой он бессовестный, надоедает людям, морочит им голову… Юливанна сказала, что он вовсе не надоедает и не морочит, она сама его привела и сделала перевязку, и это такие пустяки, что не стоит и говорить.

Мамка тут же подхватила и начала кричать, что на такие пустяки никто и внимания не обращает – подумаешь, упал с велосипеда, шишку набил! – зарастет, как на собаке. Она сама на днях мало не отрубила лопатой палец на ноге, и хоть бы что – потому что ненабалованная, не неженка… А все-таки большое Юливанне спасибо, что перевязала, сама она просто с ног сбилась, то то, то се, то пятое, то десятое…

Мамка кричала и все время поглядывала испытующе то на Юрку, то на приезжих, стараясь угадать, рассказал он, как все было на самом деле, или нет, говорить ей правду или можно обойти стороной, будто ничего такого особенного и не было.

Она чувствовала себя виноватой и не хотела признаваться в этом – и говорила, говорила не останавливаясь.