Беглец (сборник)

– Поскольку мы здесь одни сплошные мужчины, может, сварим «солдатский супчик»?

– А чего это – «солдатский супчик»? – спросил Славка.

– Знаменитый харч! Варится из всего, что есть в доме… Один солдат даже ухитрился сварить суп из топора. Но мы из топора варить не будем…

Митька вдруг захохотал, а Юрка спросил:

– Вы разве были на войне?

– Нет, – сказал Виталий Сергеевич. – На войне я не был. Просто один знакомый солдат меня научил… Ну так как, будем варить «солдатский супчик»?

– А из чего? – спросил Славка.

– Картошка есть? Хорошо. А морковь? Отлично. А лук? Великолепно. А самое главное – соль? Превосходно. И какая-нибудь крупа? Пшено? Лучше нельзя придумать! Но, дорогие граждане, все это надо мыть и чистить. Займемся?

И они занялись. Юрка сначала не хотел, но потом подумал, что они же не для кого-нибудь, а для себя, почему они должны сидеть голодные? Славка мыл крупу и чистил картошку, Митька начал чистить лук и заплакал – лук ел глаза, тогда Виталий Сергеевич очистил и нарезал его сам, а Юрка долил керосина в примус и зажег.

Это уже в сарае, где летом мамка всегда готовила. Там грязно и копотно, но они все уселись на чем пришлось и смотрели, как загорелся примус, и вода в высокой алюминиевой кастрюле начала закипать, и говорили про разные разности. Говорили только они – Славка, Митька и Виталий Сергеевич, а Юрка молчал. Потом Виталий Сергеевич достал из своего вздувшегося кармана жестяную банку, открыл ее и вывалил в кастрюлю. Из кастрюли сразу так запахло, что у всех потекли слюни. Когда все сварилось, они кинулись к мискам, но миски оказались грязными. Они их вымыли, даже продрали песком, и Виталий Сергеевич разлил по мискам «солдатский супчик». Такого они еще не ели… Каждый съел полную, до краев, миску, а потом через силу еще по половинке.

– Ну как? – спросил Виталий Сергеевич.

– Во! – сказал Славка и показал большой палец.

– Если так, берите посуду и надрайте ее до зеркального блеска.

Славка и Митька собрали миски, ложки и ушли мыть.

Тогда Юрка, все так же глядя исподлобья, спросил:

– А кто это – кратын?

– Кретин?

У Виталия Сергеевича снова покраснели кончики ушей, он ожесточенно потер себе подбородок, наклонился к Юрке – на Юрку пахнуло спиртным – и сказал:

– Слово, Юра, – опасная вещь. Им легко ранить человека, можно даже убить. Не в прямом, конечно, смысле… Юлия Ивановна совсем не хотела тебя обидеть. Слово, которое она употребила, попросту означает «отсталый».