Белая лошадь – горе не мое (сборник)

 – Да это и понятно, вы знаете, какая у него семья? Глухонемые оба… Трудно ему у нас учиться…»

Вот как, оказывается, в жизни бывает, а Саня, домашнее, любимое чадо, вечный отличник, и знать ничего не знал о таком… Саня попытался представить себе жизнь Адыева дома, в тишине и молчании, и что-то темное, безнадежное шевельнулось вдруг в душе, он испугался этого впервые пришедшего чувства – чужого горя, которое, оказывается, чужое только условно, только пока ты хочешь считать его чужим… «Уходи, горе, за сине море, за темный лес, за светлый огонь, меня не тронь!.

И началась вдруг у учителя географии новая жизнь, как-то сама собой началась… И чем дальше, тем все больше жил Саня поперек детского спасительного своего заклинания – грустная белая лошадь все время брела рядом с ним, цокая копытами… Куда же ее девать?.. Не получалось у Сани гнать ее, только привычка осталась бормотать заклинание.

Вдали, за деревьями, чуть засветило – это был костер, и Боря Исаков, длинный, нескладный, одетый вовсе не для выхода в лес, сидел у огня, обхватив руками колени.

– Добрый вечер, – сказал Саня, бесшумно выходя из темноты, и сел рядом. – А спишь где?

– Здесь, у костра… Тут одеяло кто-то забыл…

– Не мерзнешь?

– В землянке еще холоднее. Вчера там лег, но не вытерпел… – Боря поёжился. – Я тут продукты маленько подъел… А вы им сказали, где я?

– Я сказал, что утром мы вернемся…

Исаков искоса взглянул на Саню.

– А если я не вернусь? – поинтересовался он вежливо.

Саня засмеялся.

– Мне с тобой силой не справиться! Да и ни к чему – силой.

Боря сидел пригорюнившись, смотрел в огонь.

– Я вам тогда сейчас все расскажу… Только вы не перебивайте, вы до конца выслушайте.

– Хорошо, – кивнул Саня.

– Дело в том, что я не могу вернуться… – почти шепотом произнес Боря. – Потому что… В общем, мой отец совсем не тот человек, за которого я его принимал…

Исаков надолго замолчал.

– Он сказал, что хватит донкихотствовать…

«Хватит донкихотствовать! – сказал Исаков-старший Исакову-младшему. – На рожон лезут глупцы и психи. А умные и сильные имеют выдержку. Они молчат и делают свое дело. Ты понимаешь меня, Борис? Они живут без болтовни, без криков о справедливости. И без высоких слов. Высокие слова – это для публики, запомни».

Они шли по вечереющей улице.