Белый голубь, чёрный слон

Жаль, что половина его невероятных историй – красивые небылицы, но, когда его слушаешь, всё равно, правда это или выдумка. Интересно, и ладно.

Так, теперь внешность. Думаю, он не очень красивый. Точно не знаю. Когда кого-то видишь каждый день, трудно понять. С незнакомыми намного проще. Скорее всего, он похож на моржа: такой же большой, усато-бородатый, лысый, толстокожий, с прохладными ладонями. О! И ласты у него есть, так что всё правильно: он – морж!

Папа разный. Дома он один, не дома – другой.

Когда рядом нет близких, он хмурый и молчаливый, даже голос чужой – злой и хриплый. Если закрыть глаза, ни за что не узнаешь, вообще другой человек. Я тоже такая. Все такие.

Конечно, я его люблю. Но терпеть не могу, когда он рубит ладонью по краю стола и орёт:

– Сначала подумай! Всегда сначала думай!

Алесино, 30 июня, 10:12

Вообще-то не каждый человек появляется на свет в моторной лодке, но у меня как-то получилось. Да, я родилась прямо посреди рюкзаков, набитых котелками, тёплыми носками, фонариками, спичками и консервами.

Тем летом мои родители, тогда ещё студенты – этнограф и механик, – вместе с друзьями отправились в путешествие по Онежскому озеру.

Экспедиция посвящалась чему-то важному, вот только чему – уже не узнать, потому что папа эту историю вспоминать не любит. Из-за чего – неизвестно. На мой взгляд, она прекрасная. Лето, каникулы, студенты – одни женатые, другие пока нет, – огромное озеро, лодки… Днём путешественники передвигались по воде, а ближе к вечеру высаживались на каком-нибудь острове и там устраивали ночёвку.

Островов на этом огромном северном озере больше тысячи – выбирай любой, – но ни один из них мне не подошёл. Конечно, я ничего не помню, но точно знаю, что всё случилось тогда, когда лодка оказалась между двумя островами.

Первый, Большой Лёликовский, поросший непроходимым тростником и грустной серой ольхой, подарил мне имя. А второй, Монак, крохотный, даже не остров, а голая неприступная скала с маяком на макушке, стал моим прозвищем (иногда папа зовёт меня принцессой Монакской).

Кстати, если бы лодка повернула на север, к острову Василисин, то, понятное дело, никакой бы Лёли не было. Нет, я бы, конечно, была – куда я денусь? Только звали бы меня по-другому. Василиса – ещё ладно, но если бы лодка подошла к острову Соня, то сейчас в нашем классе было бы аж три Софьи.