Бемби. С вопросами и ответами для почемучек

Конечно, строить копытные ничего не могут, а просто находят тихое, достаточно безопасное место, скрытое от посторонних. В дневное время олени скрываются в чаще леса, а ранним утром и поздним вечером решаются выйти на открытые места. Если близ леса довольно шумно (например, автомобильная дорога), то олень ведет полностью ночной образ жизни.

Она прилетела сюда, когда услышала стоны матери. И теперь сидела на суку, поблизости.

– Какое прелестное дитя! – воскликнула она снова. Ей никто не ответил, но она продолжала: – Как странно, что оно сразу может стоять и ходить! Как интересно! Такого я еще не никогда не видела! Правда, я еще очень молода, всего год как из гнезда.

Но я нахожу, что оно прекрасно. Такое дитя… Только что появилось на свет, а уже может стоять на ногах. Я считаю, что это в высшей степени благородно. Я вообще считаю, что у вас, оленей, все очень благородно. А бегать он уже умеет?..

– Конечно, – тихо ответила мать. – Но я должна извиниться, что не могу побеседовать с вами.

Сейчас я очень занята, да и чувствую себя еще слишком слабой.

– Не буду вам мешать, – ответила сорока. – У меня самой столько дел, столько дел… Но такое не часто увидишь. У нас, у сорок, дети, когда вылупятся из яйца, не могут даже шевелиться, они лежат в гнезде совершенно беспомощные и не могут летать. Это так тяжело – их кормить и охранять. Они так беспомощны. И так долго приходится ждать, пока они смогут двигаться и, наконец, оперятся.

– Простите, – сказала мать, – но я отвлеклась и все пропустила мимо ушей.

Сорока улетела. «Глупая особа, – думала она, – благородная, но глупая».

Мать ни на что не обращала внимания. Она принялась усердно мыть новорожденного. Она мыла его языком, и это было всем сразу – и согревающим растиранием, и лаской.

Малыш слегка покачивался. Его розоватая и еще растрепанная шубка была в нежных белых пятнышках, его мордашка все еще выглядела заспанной.

Вокруг росли кусты орешника, высокие клены, буки и дубы. Внизу, у самой земли стелились листочки уже поблекших фиалок и земляники, которая только-только зацветала.

Сквозь густую листву проникал свет солнца. Лес звенел от множества голосов. Голуби ворковали, зяблики свистели, пронзительный клекот соколов раздавался над вершинами деревьев.

Малыш не различал ни одного из бесчисленных распевов, ни одного слова в этой многоголосице. Он тыкался губами в живот матери, искал, голодный, и нашел источник жизни – и сразу успокоился.