Берегиня Чёрной Поляны

Так что лезь в мешок скорей. Нам с тобой бабу Машу упредить надо, а то, как бы нагоняй не схлопотать, за нерадение.

Сон с меня как рукой сняло. Это ж правда радость какая! Кит с Алёшкой на три дня к нам раньше приезжают. Стоп, а может, и уедут раньше? Я присел перед мешком. Задумался.

– Ну что ты встал опять? Не повезу я тебя в седле. Итак, уж деревенские смеются, что я с тобой как с писаной торбой ношусь, туда-сюда катаю. Оставайся вон с Трезором в будке. Или здесь если хочешь.

Нет, я не хотел с Трезором, я его всего один то раз и видел здесь.

Здоровый кобель вымахал. Сидит на цепи возле склада с техникой. Никого кроме дедушки и Зайца не пускает внутрь. Я ещё тогда так подумал, что видно техника там не абы какая стоит, а волшебная. А с другой стороны, кто их знает дедов этих, что они там прячут, конспираторы.

В мешок я всё же залез и лёг внутри клубочком. Остальное было делом техники. Дед привязал мешок к седлу, махнул рукой артельщикам и поскакал довольно резво в сторону Ольховки.

За неделю я уже и к запаху табачному привык, и к тряской рыси мерина заметно приспособился.

Всю дорогу до Ольховки я мечтал, какие игры мы с ребятами затеем. Новый год и Рождество они в Европе встретили. Их мама на каникулы в Стокгольм возила и ещё куда-то. Так что зимней Чёрную Поляну они ещё не видели. Въехав в деревню, дед Карлушу перевёл на шаг. Пару раз сворачивал в какие-то проулки, останавливался, говорил с кем-то. Наконец мы снова выехали в лес. Теперь можно из вещмешка наружу вылезти, решил я и подал деду знак.

– Посиди ещё немного там, – ответил он на моё мяау, – Послушай лучше. Вроде кто-то из лесу зовёт. Не слышишь?

Я не слышал ничего особенного. Птица вроде с дерева на дерево перелетела – слышно, как с сосновых веток снег осыпался. Лосиха где-то вдалеке мычит. А больше ничего. Даже Лесавок рядом нет.

Дед вытащил меня и посадил перед собой. Не верить мне он, должно быть, стыдился, но своим ушам не верить тоже не мог. По всему видно было, что всполошился он не просто так.

Вся его радость будто схлынула куда-то. Замкнулся в себе дедушка. Я тоже не хотел особо языком чесать. Вот так и ехали до дома молча. Возле орешника на выезде из леса он опять остановился. Обернулся. Долго вглядывался и прислушивался к чему-то в лесу. Потом всё же тронул поводья, и Карлуша вынес нас на занесённую снегами луговину. У ворот я спрыгнул вниз и тихонько, огородами пробрался к дому.

Баба Маша возле дедушки в повети хлопотала.