Берегите душу города

 – Итак, Мирских, надеюсь сегодня ты готов исправить оценку?

– Не готов, – не поворачивая головы от окна ответил Костик.

Он каждой клеточкой чувствовал, что историк сильно раздражён и ему надо на ком-то отыграться. А самый лучший способ – вызвать его к доске, засыпать каверзными вопросами и прийти к выводу, что он лентяй и неуч, неспособный разобраться в теме чуть глубже положенного.

– Я что-то не понял, Мирских, это что за неуважение такое? Тебя что, вставать не научили, когда с учителем разговариваешь? – Степан Игоревич говорил негромко, но в голосе его звенели стальные нотки.

 – Тебе не кажется, Мирских, что ты совсем обнаглел? Ходишь тут, больным прикидываешься, драки затеваешь, строишь из себя обиженного жизнью. Хорошенько так на жалость давишь, что даже в карцер не сажают, в отличии от остальных.

Костик, громыхнув стулом, резко вскочил, собрав на себе недоумённые взгляды одноклассников. А в нём снова клокотала ярость, как и в день дежурства. На него слово «жалость» действовало уже как красная тряпка на быка, и больше всего хотелось пойти прямо сейчас к директору и попросить запереть его в этом дурацком карцере на неделю, да хоть на месяц, на год, лишь бы не видеть этих рож: ни Жмота, ни ребят, обвиняющих его родителей в аварии, ни историка.

Он уже открыл было рот, собираясь высказать всё, что терзало его тринадцатилетнюю душу, но вспомнил обещание, данное Святославу Семёновичу. Это, конечно, не драка, но всё же. Костик дёрнул портфель с крючка, и, оставив учебник истории лежать раскрытым на парте, направился к выходу.

– Мирских, ну-ка вернись на место! – крикнул вслед Степан Игоревич. – Я тебя не отпускал! Тебе с оценками проблем мало?

– Да идите вы…, – тихо проговорил Костик и аккуратно прикрыл за собой дверь.

На улице царила прохлада: солнце скрылось за дымчатой пеленой, подул приятный ветерок. Тихонько прошмыгнув к торцу школьного корпуса, Костик уселся на ступеньку запасного выхода – здесь его никто не смог бы увидеть в окно. Возле крыльца рос одинокий розовый цветочек.

Костик попытался сорвать его, но стебель ни в какую не поддавался, только чуть растягивался, словно цветок рос на резиновом шнурке. Тогда Костик провёл пальцем по бутону, тот оказался гладким и прохладным наощупь, будто металлический шарик от подшипника. Несмотря на то что цветок ещё не распустился, он уже испускал сладковатый, похожий на ванильный, аромат.

Вдруг в спину ткнулось что-то мягкое, заставив Костика ойкнуть и вскочить.