Берегите душу города

– Зато теперь он в медпункте отдыхает, – усмехнулся Головин. – А суп-то недосоленный.

Принесли второе: картофельное пюре с очень жидкой подливкой и четвертинкой свежего огурца.

– А вот и суп с картошкой, – подвинул Головину поближе тарелку Меньшов. – Кушай, а то ты ноешь уже как Скелет.

– Да блин, этим хоть родители что-то приносят, – Меньшов мотнул головой на остальных ребят. – А нам вот только это. Мы даже не знаем, сколько там продуктов у тёти Любы.

– Ну пойдём, спросим, – предложил Меньшов, запихивая в рот половину порции картошки.

 – За спвос денег не бевут.

Пока ребята обсуждали запасы школьной столовой, Костик быстро выпил компот и поднялся из-за стола.

– Ты куда опять? – спросил Мартынов.

Костик достал из кармана записку и помахал ею в воздухе:

– Отдать надо Семёнычу, уроки-то прогуляны.

– Слушай, спроси, с едой совсем беда что ли? – Попросил Головин.

Костик кивнул и торопливо вышел из столовой.

На втором этаже было тихо. Но уже с лестничной клетки Костик услышал, что в кабинете у Святослава Семёновича кто-то есть.

Обычно директор плотно закрывал дверь, когда у него проходило совещание, но сегодня она оказалась приоткрыта. Костик давно знал, которые из досок на полу предательски скрипят, поэтому на носочках пошёл по коридору, обходя опасные места. Из кабинета кроме голоса Святослава Семёновича доносился ещё один знакомый мужской и совершенно незнакомый женский.

– У нас всего два свидетеля, которые могли хоть что-то видеть, и оба ничегошеньки не помнят, – грустно произнесла женщина.

 – Виктор, может есть какой-то способ?

– Эллочка, ну что я могу сделать, у меня и специалистов-то необходимых нет, – произнёс смутно знакомый мужской голос, – да и мало ли чего произойдёт. Если помните, мы связаны обещанием с их родителями вмешиваться только в особых, угрожающих жизни случаях. А сейчас кроме памяти у них проблем со здоровьем нет. Вот когда были, я продержал их в больнице сколько положено.

Костик в этот момент быстро прошмыгнул мимо приоткрытой двери и замер с другой её стороны, прижавшись спиной и затылком к стене. Услышав последнюю реплику, он вспомнил, кому принадлежит голос – главврачу Виктору Егоровичу.

– Слушайте, я вот всё думаю и думаю, ведь мы с ними работаем больше двадцати лет, вместе здесь в Кольцовске начинали, – снова заговорила женщина по имени Элла. – Они же не имели права проводить здесь никаких экспериментов.