Битва чудовищ

– Домой, – с грустью в голосе пояснила Корделия.

– Именно. Там мне было бы легче привыкнуть к новому времени. А затем, вернув свое самообладание и выдержку, я бы снова прилетел к вам в Сан-Франциско.

– Только не говори, что ты был в аэропорту, – осторожно сказал Брендан.

– Был, – ответил Уилл, – как только я туда добрался, я спросил одну даму, не могу ли я взять самолет для полета.

– Ты с ума сошел?

– Именно это она мне и ответила, – грустно заметил Уилл. – Но тогда я сказал: «Как вы можете отказать герою войны в праве сесть за штурвал?»

– В наше время с полетами все стало сложнее, – пояснил Брендан.

– Я уже понял это, – ответил Уилл, – и подсчитал, чтобы понять управление, мне потребуется день или два.

Уолкеры посмотрели друг на друга, выпучив глаза от удивления. Даже жизнь на улицах Сан-Франциско не убавила его самомнения.

– В общем, эта женщина отказала мне в моей просьбе, – продолжил Уилл. – Так что у меня оставался лишь один выход.

– О нет.

– Найти свободный самолет…

– Неразумный поступок.

– Залезть в кабину и разобраться с панелью управления.

– Так что же случилось? – спросила Элеонора.

– Не успел я и половину взлетной полосы проехать, как меня окружили восемь полисменов! – воскликнул Уилл. – Они отвезли меня в полицейский участок, и, когда я попросил сержанта позвонить Уолкерам, проживающим на проспекте Си-Клифф, мне сказали, что такие на этой улице не проживают.

– Подожди… Кажется, я знаю, почему так случилось, – нахмурила лоб Корделия. – Мы тогда только переехали, и в справочнике остался указан наш старый адрес.

– На следующее утро я встретился с адвокатом, назначенным мне судом, и я рассказал ему правду: что я был персонажем книги о Первой мировой войне, как я встретил вас…

– Готов поспорить, история им показалась весьма занятной, – усмехнулся Брендан.

– Адвокат сказал мне, что меня могут отпустить, если будет доказана моя невменяемость, тогда я получу четыре недели в городской тюрьме. Так и вышло. И вот я уже на улице, роюсь в мусорных баках в поисках еды и прошу подаяния у прохожих.

– Почему ты не обратился к нам? – недоумевала Корделия. – Мы бы тебе помогли.

– Я не хотел, чтобы вы видели меня таким, – ответил Уилл. – Таким жалким.