Битва чудовищ

Она вышла из первой и приоткрыла вторую, чтобы казалось, что она вышла из здания… и тут же побежала налево вверх по лестнице к балкону. Зажмурив глаза, она промчалась мимо чучела сокола с огромными острыми когтями. Ей предстояло пройти мимо множества подобных устрашающих вещей, чтобы добраться до Брендана с Уиллом. А вот и они! Уже так близко…

Держи себя в руках, никаких волнений, никаких лишних движений, – пронеслось у нее в голове, но когда она упала в их объятья, она уже не могла сдерживать свои эмоции.

Их тройное объятие было крепким и молчаливым. Прошло лишь четыре часа с тех пор, как у Элеоноры закончилось занятие по верховой езде, но за это время она уже не раз успела мысленно попрощаться со своей семьей. И теперь, зная, что Брендан и Уилл пришли за ней, она понимала: Порой родные раздражают тебя, а порой спасают тебе жизнь.

Неожиданно в Богемском клубе погас свет.

22

Элеонора, Брендан и Уилл склонились над большим залом, освещенным тусклым сиянием.

Белые свечи были расставлены по всему огромному столу в виде цифры восемь. Хейс и Кристофф стояли у середины стола, рядом с ними примостился старый граммофон с ржавой ручкой и огромной металлической трубой и деревянная доска, которую принес Хейс. Брендан и Элеонора не имели понятия, что это такое, но Уилл распознал в ней планшетку, дощечку для «автоматического письма». В центре дощечки лежал карандаш, и если дух появлялся во время сеанса, ведущий клал свою руку на дощечку и позволял духу направлять ее, а затем расшифровывал послание духа на бумаге.

Планшетки были предшественницами доски Уиджа[17 - Доска для спиритических сеансов с нанесенными на неё буквами алфавита, цифрами, словами «да» и «нет» и планшеткой-указателем. – Примеч. пер.] и весьма популярными средствами для связи с духами в прошлой жизни Уилла.

Хейс поставил черную виниловую пластинку на проигрыватель, опустил иглу и повернул ручку. Скрипучий звук, от которого бежали мурашки, наполнил зал.

Брендан, Элеонора и Уилл затаили дыхание.

Проигрыватель затрещал, затем раздались отрывистые хлопки, музыка должна была начаться в любой момент.

Но звуки, которые они вскоре услышали, нельзя было назвать музыкой.

Это было биение сердца – в очень, очень медленном темпе, словно человеческое сердце работало в сотню раз медленнее. Звук напоминал собой нечто среднее между радиопомехами и шагами гиганта.