Бифуркатор

Даже в три часа, когда беспокойная дрёма всё же выключила меня, я слышал, как папа с кем-то говорит по телефону.

Проснулся я в пять утра. Мне снилась окровавленная комната, тело брата и человек, у которого вместо лица размазанное пятно, ни дать ни взять Слендермен. Парень сверлил дрелью Андрюшку, а тот был уже мёртв. Во сне каждая капля крови казалась столь детальной, что я проснулся, задыхаясь, сразу почувствовав, как холодеют руки и ноги. Перед глазами всё ещё стояла оранжевая кепка человека без лица.

Как хорошо, что это был всего лишь сон…

И тут же мысли прерываются, когда я вижу в ночной тьме пустую кровать Андрюшки. Он всегда лежал там, каждую ночь, ни разу в жизни мама не отпускала его ночевать к друзьям. А сейчас мелкого в углу нет.

Я никогда не видел в брате что-то особенное. Ну мелкий такой человечек, любящий докучать и совсем без мозгов, но, чёрт, теперь его нет. Просто система жизни, алгоритм существования будто нарушился. Появилась пустота. Мне кажется, Андрюшка был всё равно что обувь.

Когда ты идёшь по улице, и на тебе кроссовки, ты никогда не думаешь о том, какие они удобные и мягкие. Они просто есть. Всегда дожидаются тебя в прихожей, твоя нога забирается в них почти мгновенно, потому что ты привык к этим кроссовкам. Но если вдруг они исчезнут посреди прогулки… алгоритм собьётся, ты будешь чувствовать себя неловко. Что-то подобное случилось и с исчезновением Андрюшки, только на каком-то другом уровне.

Я снова ложусь в кровать, но уже на другой бок, чтобы перед глазами стояла пустая кровать брата.

Я сжимаю кулаки и шепчу:

– Ну давай же, опарыш, я знаю, ты сильный. ты никуда не пропал. Ты должен вернуться завтра утром и сказать, Что нечаянно уснул в лесопосадке. Попади в яму и сломай ногу, в конце концов, гадёныш, но вернись! Тебя не может не быть… не может…

Я засыпаю.

Просыпаюсь я через четыре часа и сразу спускаюсь вниз. Гостиная пуста, на столе записка от мамы:

Ешь, что найдёшь. Уехали искать Андрея.

Так начались поиски моего брата. В тот день я съел всего лишь пару бутербродиков, и тут же начал звонить Стёпке. Почему-то меня захватывала мысль, как я звоню и рассказываю другу о случившемся!

Стёпку я разбудил.

– Опарыш исчез, – выпалил я. Меня хватило лишь на эти два слова, потом голос начал дрожать от волнения.

– Как исчез? – Голос Стёпки мгновенно пробудился.

– Ну… я… это…

Запинаясь, я рассказал другу события вчерашнего вечера.