Бифуркатор

– Ешь, – кидает Стёпка и заливает сковороду водой.

– А ты?

– Я только что поел.

Я достаю из ящика стола нож и вилку, аромат жареных яиц переполняет возбуждённый мозг счастьем. А ещё, Стёпка теперь мой друг. Навеки!

– Спасибо тебе большое. Не ел яичницу как раз с двадцать третьего июля. Мать перестала готовить, а я боюсь теперь даже спускаться.

Я приступаю к еде, а Стёпка тем временем тщательно вытирает руки о полотенце.

– Что, так всё плохо? – хмурится он.

– Ещё как, – киваю. – Вчера из холодильника выкинул приличный кусок колбасы.

Такой замшелый, что опарыши бы отравились. Лежит там, похоже, с двадцать третьего.

Стёпка вздыхает, достаёт из холодильника коробку грушевого сока и ставит передо мной, а потом добавляет пустой стакан.

– Ну ты прямо как моя мама, – усмехаюсь, а друг садится напротив и снова обнимает бокал чая. – Так что же с Андрюхой? Ты точно знаешь, где он? – спрашиваю я, наливая сок в стакан.

– Ага, – кивает Стёпка. – Он застрял в двадцать третьем июле.

**

Я замираю.

В одной руке – сок, в другой – крышка от него.

– То есть, как застрял? – растерянно гляжу на друга.

– Ну как в тех самых фильмах, которые ты ему в пример приводил, – отвечает Стёпка. – Только… представь, что главный герой не застрявший, а те, кто ушёл по времени дальше.

Крышку я закручиваю словно во сне. Стёпка выглядит слишком серьёзным, чтобы шутить.

– Подожди, то есть как? Что он там сейчас делает?

– Не может вырваться, – пожимает плечами Стёпка и отхлёбывает чай.

 – Понимаешь, он дал сбой в системе. Мы проходили двадцать третьей по кругу и ничего не замечали, а он вот такой особенный. Думаю, на двадцать четвёртый раз мы вырвались и начали жить дальше, а Андрюха остался. Может даже то, что он тебе признался, и стало толчком к нашему выходу.

Я продолжаю есть яичницу, но уже медленно. Взгляд Стёпки каменный и какой-то испытывающий. Будто он вот-вот сейчас рассмеётся и воскликнет: И ты в это веришь???

Но Стёпка молчал. Поэтому этот вопрос задал я:

– И ты в это веришь?

– Когда все теории отброшены и остаётся одна, она и будет верной.

Шерлок Холмс, – ответил Стёпка.

– Не знаю, – говорю я с набитым ртом. – В то, что Андрюшка утонул в Заводи мне верится больше.

– Если бы, – кивает Стёпка. – Но как тогда объяснить его странное поведение двадцать третьего?

– Ну… блин…

– С ним раньше такое было?

– Вообще-то нет, – хмурюсь я. – В тот день он будто с цепи сорвался. Как будто сразу шизофренией заболел.