Близнецы. В поисках половинки

Ну, с Лис все понятно, она оборотень, а Замятина то как затесалась в эту компанию? Люди Х прямо какие-то…

– Милка! Ты чего? – ахала, двоясь и расплываясь, Ленка. – Лис, звони Верещагину, пускай шухер наведет.

– Может, ее гантелей стукнуло? – Голос Веры удалялся, удалялся, превращаясь в тонкую ниточку.

– Быстрее!

Над ней склонились. Что-то неясное и страшное. Смотреть на это не хотелось, и Мила зажмурилась.

Когда она снова открыла глаза, мир вокруг показался ей непривычно четким. В сумерках все было контрастным – светло-темным.

А еще были голоса. Негромкие. На кухне. Лилась вода.

Мила села в кровати, с плеча сполз плед. Подошвы неприятно покалывало миллионом иголочек, словно она лежала ногами вверх. Голова была легкой.

Хлопнула входная дверь.

Это было странно. Родичи на работе, дома никого не должно быть. А тут столпотворение, как в хороший праздник.

– Пингвин сказал, все в порядке. Ничего страшного.

Баркас!

Она встала. Невесомость головы передалась телу. Еще чуть-чуть, и она взлетит.

Стоит только взмахнуть руками…

Верещагин стоял в прихожей, стаскивая с ноги огромные шузы какого-то невероятного размера.

– Да вот она уже и стоит.

Вода на кухне выключилась, из-за поворота показались перепуганные Вера с Леной.

– А мы тут посуду помыли, – растерянно пробормотала Лена, вытирая руки о джинсы. – И пол подмели.

– Переутомилась она, короче, – Антон бросил косой взгляд на Кудряшову и стал заново шнуровать ботинки. – Пингвин говорит, такое бывает, если с непривычки рано встать.

Ложиться надо вовремя. И, это, чай сладкий с лимоном выпить.

Мила с удивлением обвела взглядом присутствующих.

– А чего вы тут делаете? – задала она, наверное, самый бестолковый вопрос за сегодня.

– Это ты чего тут умирающую из себя корчишь! – выскочила вперед Лисичкина. – Обещала вернуться через пять минут и исчезла. Я диск взяла, а ты… Прихожу – дверь открыта, и ты как мертвая лежишь.

– Дверь забыла закрыть, – пробормотала Мила, отступая обратно в комнату.

Она с недоверием глядела на Антона, уже почти справившегося со своей обувкой.

Если ей плохо, то и ему должно быть нехорошо. Верещагин почувствовал на себе ее взгляд и засопел громче.

– А ты себя как чувствуешь? – с нажимом спросила Мила.

– Нормально, – отозвался Антон, не глядя пытаясь нащупать замок.

– Ничего не болит? – продолжала пытать его Мила.

– Чего у меня болеть может? – буркнул Верещагин, наконец-то справившись со сложными запорами. Щелкнул замок.