Блин и секрет разбитых стекол

– Ну, я пошёл, – заторопился Блинков-младший и всё испортил. Увядший было князь не без колебаний, но всё же поднёс к блинковскому носу свой почти взрослый бугристый кулак:

– Куда, Блин? Забыл, Блин? Ты на счётчике, Блин.

Если бы от испуга сердце на самом деле уходило бы в пятки, подумал Блинков-младший, это спасло бы массу народу от смертельных ранений.

– Валяй, зови мамочку, – безразличным голосом разрешил князь. – Я от тебя, Блин, десять раз мокрое место оставлю.

Блинков-младший осторожно вздохнул, чуя запах княжеского кулачища.

– Неси должок, Блин, – сказал князь и коротко ударил Блинкова-младшего по носу. Боль была терпимая, но Митька почувствовал, как из ноздри побежала тёплая струйка, и громко шмыгнул.

– Сопляк! – процедил князь. – Мне об тебя даже руки марать неохота. Ты думаешь, питбуль у нас на что? Питбультерьер, Блин, пёс-убийца. Бабка его кормит живыми кроликами, понял, Блин? Для кровожадности… Памятник тебе поставим за наш счёт.

С надписью «Незабвенному Блину от Голенищевых-Пупырко».

Где-то в вышине со стеклянным дребезжанием захлопнулось окно, наверное, то, из которого князю запрещали кричать «Блин!». За помоечную ограду забежала дворняга и деловито пометила любимый блинковский холодильник «Иней», глядя перед собой печальными глазами.

Князь молча потянулся к собаке ногой, но не достал и снова повертел кулаком у блинковского носа.

Деваться от него было некуда.

Как финансово одарённый подросток, Блинков-младший твёрдо знал, что если заплатишь рэкетиру один раз, то будешь платить всю жизнь.

А всю жизнь платить князю Голенищеву-Пупырко-младшему было просто нельзя уже потому, что тогда пришлось бы всю жизнь любоваться его физиономией.

С другой стороны, Блинков-младший знал, что надежно прикрыть от рэкета способна только личная охрана. Мама тут совершенно не годилась. Она с девяти утра до семи вечера с большим военным перерывом на обед ловила шпионов и террористов, а потом ещё шла по магазинам.

Если вычесть сон, чистку орденов и личного оружия и тому подобные хозяйственные дела и засчитывать только чистое время, как в хоккее, то на Блинковых у неё оставалось не больше часа в сутки.

– Не слышу ответа, Блин, – угрожающе протянул князь и двинул Блинкову-младшему под ложечку тяжелым кулаком.

В конце концов, не мы первые, не мы последние, философски рассудил Блинков-младший.