Большая волна любви

 – Иероглифы пришли в Японию оттуда, когда у самураев еще не было своей письменности, а китайская уже вовсю развивалась. А позже они превратились в то, что мы с тобой видим сейчас.

– Если бы я здесь учился на их языке, клянусь, я бы уже давно сделал ноги, – признался Тони.

– Но ты же все равно изучаешь японский, – напомнил Михаил.

– Изучаю, но чисто для развития, как в Америке учил немецкий. Я до сих пор не могу разобраться во всех этих азбуках.

– А что в них разбираться? Хирагана – для японских слов, катакана – для заимствованных, а кандзи пользуются при письме.

Их частенько используют вместе, так что можно одновременно встретить и хирагану, и катакану, и кандзи в…

– Стоп, стоп, стоп, – перебил Тони и замахал руками. – Майкл, если тебя не остановить, ты будешь полчаса читать лекцию. Говорят, чтобы быть грамотным, нужно знать две-три тысячи иероглифов. Неужели их можно запомнить? – спросил он. – Я уже месяц не могу понять, какой иероглиф означает слово «человек», а какой «входить».

Они так похожи, только у одного палочка слева, а у другого – справа. Или, например, «сухой» и «тысяча», «самурай» и «земля» – и таких примеров до фига и больше. Если там и есть различия, то такие, что сразу и не заметишь.

– Вот потому японцы изучают кандзи всю жизнь. Это мы с тобой выучили свои алфавиты, научились складывать буквы в слова, и дело с концом. Мой препод говорит, чтобы более-менее хорошо владеть японским, понадобится не меньше девяти лет.

– С ума сойти, столько лет учиться! – воскликнул Тони и перевернул бейсболку козырьком вперед. – Слушай, Коза ностра, я все хотел спросить, а как тебя занесло на японистику?

– Я и сам не понял, – усмехнулся Михаил. – Все дело в том, что я родился в семье лингвистов. Мать преподает итальянский в универе, отец – англоман, благодаря ему я неплохо знаю английский. Ну а поскольку знатоков европейских языков в семье хватает, меня решили засунуть на Восток.

– Да-а, – протяжно произнес Тони, – честно сказать, я не завидую тебе.

– Я сам себе не завидую, – хмыкнул Михаил и кивнул на подземный переход, на верху которого красовалась заковыристая буква «М» голубого цвета. – Пришли.

Даже в метро у японцев все по-другому. Оно хоть и небольшое по сравнению с московским и не такое помпезное, но зато оснащено по последнему слову техники. Повсюду световые табло указателей и никаких тебе открытых железнодорожных путей.