Большая волна любви

 – Что он означает?

На русском она говорила с забавным японским акцентом тонким голоском, что делало ее еще больше похожей на девчонку.

– Красный, – прозвучало с разных сторон.

– Совершенно верно. – Кей кивнула и нарисовала немного видоизмененный символ этого слова. – А этот кандзи означает глубокий красный цвет, такой, как малиновый или гранатовый. А вот этот, – на доске появился еще один иероглиф, – описывает красно-оранжевые оттенки, – сказала она и изобразила следующий. – А этот используется для описания ярко-красного цвета, алого или огненно-красного.

Всем понятно? – Госпожа Кисимото снова обвела глазами студентов.

– Да, – дружно закивали они.

– Раз все понятно, тогда вам осталось выучить, какой из них как пишется, и будет вам счастье, – улыбнулась она, чуть склонив голову. – Перейдем к следующему примеру. – Она опять отвернулась к доске и принялась рисовать следующие иероглифы.

«Бред какой-то», – подумал Михаил.

Он проклинал тот день, когда согласился с отцом и поступил в университет на факультет иностранных языков.

Хотя сложно назвать это согласием: родитель просто поставил его перед выбором, и сыну ничего не оставалось делать, как принять один из вариантов. После девятого класса Михаил решил окончить школу экстерном, обосновав это тем, что у него не было желания еще два года протирать штаны за школьной партой. На самом деле ему не терпелось быстрей избавиться от ненавистного ярлыка «школота» и окунуться во взрослую жизнь.

Отец сначала принял его желание в штыки.

– Положено учиться одиннадцать лет, вот и учись, – отрезал он.

Мать же, наоборот, услышав категоричный отказ мужа, в привычной манере, активно жестикулируя руками, возмутилась:

– Mamma Miа, Алекс, ну чего ты упираешься? Ну не хочет ребенок больше учиться в школе, что в этом плохого? В таком возрасте это нормально – хотеть скорее стать взрослым.

Почувствовав ее поддержку, Михаил уперся и настоял на своем. В конечном итоге вдвоем с матерью им удалось уговорить отца.

Позже он понял, что надо было прислушаться к совету отца и продолжить учебу в школе. Но тогда Михаилу казалось, что он принимает верное решение. «Лучше бы еще школотой походил, чем год мучиться на факультете японоведения», – не раз думал он.

– Хорошо, – кивнул отец, – я даю свое согласие на экстернат, но при одном условии: после его окончания ты поступаешь на японистику. Если это для тебя неприемлемо, тогда оставайся в обычной школе.