Большая волна любви

– Сэр, не беспокойтесь, мы вас обязательно спасем и доставим вашего друга в госпиталь, – успокоил мужчина.

Он махнул рукой, отдавая команду помощнику. Мотор снова заурчал, и лодка двинулась дальше искать выживших в этой страшной трагедии.

Михаил, глядя ей вслед, думал, что это самое жестокое разочарование, которое он когда-либо испытывал. Но тогда он еще не до конца осознавал любимое выражение его отца: «Сынок, все относительно в нашей жизни». И то, что сейчас казалось ему ужасным, со временем покажется не таким уж и страшным.

Он постоял еще какое-то время и только тогда ощутил холод, от которого по всему телу побежала дрожь. Михаил вернулся в машину и снова устроился на сиденье.

«Эх, сейчас бы печку включить, да и от гамбургера я бы не отказался», – подумал он и посмотрел на товарища. Тони перевернулся и теперь лежал на спине, положив левую руку на голову, а правой с еле слышным стоном поглаживал раненый бок.

– Майкл, ты как чувствовал, когда говорил, что нам придется ночевать на крыше, – глядя в потолок, вспомнил он.

– К сожалению, они сейчас не могут нас спасти. Нас надо снимать…

– Можешь не повторять, я все слышал, – перебил Тони. – Ты нарочно им сказал, что я тяжело ранен, или правда так считаешь?

Вопрос застал Михаила врасплох. Он не любил врать, но и правду сказать не мог. Когда человек не знает о своей болезни, он живет спокойно, но стоит только узнать – так накрутит себя, что, помимо одной болячки, появится еще куча других.

– Тони, если у тебя есть рана, значит, по-любому надо показаться врачу, – уклончиво ответил он. – А серьезная она или нет, я не могу сказать, я же не доктор.

– Судя по тому, как меня колбасит, думаю, что серьезная, – предположил Тони и признался: – Я нащупал там целую дыру.

– Я же сказал тебе не трогать ее грязными руками, – строго напомнил Михаил. – Хочешь какую-нибудь заразу занести?

– А тебе было бы не интересно узнать, что с тобой? – хмыкнул Тони. Он снова уставился в потолок и неожиданно запел осипшим голосом свою любимую песню из фильма «Криминальное чтиво»: – Girl, you’ll be a woman… soon, I love you so much, can’t count all the ways, I’ve died for you girl, and all they can say is «He’s not your kind».

Всякий раз, когда он исполнял ее, Михаил смеялся в голос и кричал: «Тони, заткнись, побереги мои уши!» Ему тоже нравилась эта вещь, но в устах товарища она звучала не просто плохо, а отвратительно.