Большая волна любви

Он никак не мог привыкнуть к суффиксам, которые японцы добавляют к именам или фамилиям. «Сан» – это уважительное обращение, вроде русского «господин», так зачастую говорят малознакомым людям. А японские одногруппники одного с ним возраста обычно добавляли к его имени «кун». До чего же смешно это звучало! Майкл-кун, чуть ли не как порода кота – мейн-кун.

– Тони-сан, что с вами случилось? – спросил Котаро, подойдя к нему. – Покажите мне ваше ранение.

Товарищ задрал куртку вместе с футболкой, врач вытащил из кармана фонарик и, несмотря на белый день, осветил рану и довольно долго рассматривал ее.

– Вы чем-то обрабатывали ее? – спросил он.

– Это друг лечил меня какой-то… настойкой, – ответил Тони и глянул на Михаила.

– В аптечке была перекись. – Тот кивнул на машину. – Я подумал, что хуже от нее не будет, а еще я давал ему аспирин.

– Вы все правильно сделали, – улыбнулся врач и, бросив взгляд на Тони, спросил: – Как вы себя чувствуете?

– Как труп, – скривился Тони. – Меня всего трясет, и боль такая, что стоять не могу.

– Сэр, трупы уже ничего не чувствуют, – пошутил доктор. – Радуйтесь: если вам больно, значит, вы живы. Можете опустить одежду, – сказал он, закончив осматривать рану.

Котаро снял с пояса рацию, посмотрел наверх и, перейдя на японский, что-то сказал своему коллеге, выглядывающему из открытой двери вертолета. Тот ответил, жестом показал, что все понял, и скрылся в салоне.

– Сейчас он спустит носилки, и мы поднимем вас на борт. – Глядя на Тони, доктор перевел свой разговор с помощником, затем посмотрел на Михаила.

– Конечно. – Он кивнул и пошутил: – В этой битве я не пострадал.

– Вы счастливчик, – улыбнулся Котаро. – Парни, а как вы оказались в самом эпицентре катастрофы? Сейсмологическая служба стала предупреждать население о цунами сразу после землетрясения, за полчаса до того, как пришла волна. Всех жителей эвакуировали, а тем, кто не захотел покидать свои дома, власти порекомендовали забраться на верхние этажи зданий.

– Так вот о чем сообщали по громкоговорителям? – Наконец до Михаила дошло, он от досады хлопнул себя по лбу и принялся объяснять: – Мы приехали сюда погулять и неоднократно слышали объявления, но дело в том, что мой друг вообще не понимает японский, а я еще плохо разбираю вашу быструю речь.

– Да, это очень серьезное упущение в работе наших метеорологов, – в задумчивости потирая подбородок, сказал доктор.