Большая книга приключений. Мое лучшее лето (сборник)

Вот какой-то негодяй и воспользовался, оклеветал…

Долго извинялся начальник лагеря перед скромно потупившим глаза завхозом, затем пожал ему обе руки и, под заверения Петровича помогать ему бдеть и искать вора, сжавшись, убежал к себе в домик. Его жёг стыд. Только спустя несколько часов решился Анатолий Евгеньевич появиться перед людьми и рассказать, что неизвестный вор вдруг вернул награбленное.

– Гады, ах, гады… – по команде поднимая и опуская ноги, пыхтел Костя Шибай. – Детей сна лишают. Что им тут – концлагерь, что ли?

За двадцать пять минут до официального подъёма вся Финляндия пятого отряда оказалась выгнанной на улицу.

Солнце ещё не поднялось как следует над высокими деревьями, возле корпуса лежали тени, и у бедных детей от холода и злости зуб на зуб не попадал. Но воспитатели усердно проводили утреннюю зарядку, которую до этого в лагере практически никто и не делал.

– Они чего у нас, взбесились? – со стоном приседая, кивнул в сторону воспитателей министр Серёжа.

– Прессовали их, наверно, на планёрке конкретно, – предположил Костя Шибай, – вот они на нас и отыгрываются.

– А вы говорите – по-человечески с ними… – прогундосил Вовик. – Макаренки недоделанные…

И когда утомлённый зарядкой пятый отряд, подгоняемый Галей и Борей, едва передвигая ноги, поплёлся убирать кровати, из корпуса четвёртого отряда бодрой рысцой только-только выскочили спортивные шаолиньцы на свою ежедневную пробежку. Слёзы стояли в глазах у наблюдавших за их добровольной беготнёй финнов, с которыми ни за что ни про что так сурово вдруг обошлись воспитатели.

– За что? – подгоняемые грозными командами Гали и Бори, стонали финские ребята и девчата, в быстром темпе заправляя кровати.

Но суровые воспитатели ничего не объясняли. «Быстрее, ребята, в темпе, в темпе!» – подгоняли они своих подопечных, а вернее, подопытных. Потому что сразу после молниеносного утреннего умывания пятый отряд ждала особо тщательная уборка территории. Бедные дети ползали на коленках, выковыривая из травы самые ничтожные кусочки полуистлевшей бумаги, свёрнутые в крошечный шарик конфетные фантики и засохшие огрызки, скребли драными мётлами закреплённый за отрядом участок аллеи и асфальтовую дорожку к столовой.

Чтобы никто не отлынивал, Боря и Галя ввели следующую таксу: каждый должен принести и сдать воспитателям по пятьдесят единиц собранного мусора. Корпус, понятное дело, они закрыли и никого туда не пускали.