КОСТИ. Источник

 – Пойдём.

С некоторым недоверием Пэйнсли посмотрела на друга.

– Вэй, всё хорошо?..

Парень задержался взглядом на Пэйнсли, продолжая шагать вперед.

– Да… да, Пэйнсли, всё хорошо.

С несколько секунд она молчала, пытаясь подобрать слова. Что-то ей совершенно не нравилось в Вэйланде: по крайней мере, полным именем он называл её крайне редко, когда действительно было что-то не то – эту привычку Пэйнсли выучила давно. Они всегда были Вэй и Пэй, сочетались даже по имени, а от того так хорошо быстро и нашли общий язык – так всегда рассуждала Пэйнсли.

– А мне кажется… – начала было Пэйнсли, но не успела договорить.

– Так пускай тебе не кажется всё то, что тебе кажется, – откровенно раздраженно перебил Вэйланд. Выдохнул. – И я не хочу рыбу, и овощей не хочу. И все вместе тоже не хочу.

Развернулся и спешным шагом направился вдоль по пустому коридору.

Пэйнсли лишь глазами хлопнула. Никогда прежде она не видела Вэйланда таким.

Весь день он сидел запертый в комнате, никаким образом не реагируя на стуки в дверь, просьбы выйти и вопросы, всё ли в порядке и тут ли он вообще.

Всю ночь он ворочался в постели, не мог уснуть, не смотря на то что хотел: закрывал глаза, и темнота сжирала его, пережевывая острыми, как гвозди зубами.

И везде брызгала кровь, стекая густыми струйками.

Искривленные стрелки часов почти добрались до трех часов ночи, когда с опухшими от слез глазами он отверткой пытался отцепить от своего запястья браслет.

Ему никогда не нравилась кровь. Она пахла неприятно и цвет имела такой, который ему почему-то был неприятен.

И сейчас запах её смешивался с запахом сырости в подземных коридорах. В четыре часа утра ему уже не спалось вовсе; горячо пульсировали виски, дрожали окровавленные руки, и опухшие глаза отчаянно смотрели на пробудившегося за решеткой Арсения.

– Я не знаю, что мне делать, – почти шепотом вымолвил Вэйланд.

ГЛАВА 1

Неплохое начало, заведомо плохого конца

Солнечный шар уже скрывался за горизонтом: уплывал медленно, неохотно, будто бы не желая, чтобы город погружался в темноту ночи.

Небо окрашивалось в тревожные пурпурно-красные тона, изрезанное вдоль и поперек обрывками облаков и полосами от самолетов, подсвеченными малиновым отсветом уходящего солнца.