Леви Лин. И красное яблоко в стенах разрушенного королевства

Здесь он чувствовал себя свободным, будто бы имея возможность отправиться в кругосветное путешествие и знакомиться с каждым прохожим, представляясь своим собственным именем; заводить друзей, переплывать моря и океаны всего мира на больших или не очень кораблях. И, наконец, побывать на острове Эштельфель, пристанище викингов. По легенде, несколько веков назад, сама Смерть подняла со дна моря затонувший драккар, превратила его в остров, а погибших викингов наградила бессмертием, поселив их на этом острове, дабы они охраняли тропу в её мир.

И по сей день Принца интересовал вопрос, зачем было охранять тропу, ведущую в мир Смерти? Неужели кто-то напролом туда рвался? Но продолжение легенды было утеряно, она лишь обрывалась на новой фразе: «И в ночь, когда лунный свет затмит все видимые звезды…».

Принц поднял голову к небу, не открывая глаз, – как иронично для того, чей взгляд на мир был так ограничен. Небо, затянутое серой пеленой, представлялось ему густым туманом, преграждающим путь к бескрайнему океану, отражающим ночами звезды.

И ветер, ставший предельно холодным для летнего дня, трепал его давно отросшие волосы. Таким лохматым не подобало ходить принцу, – говорил отец столько раз, что Принц сбился со счету. Но стричься не хотел, ему нравились длинные пряди, прямо как в детстве, когда у него еще было имя.

– Сын, – раздался как всегда твердый голос отца, с ледяными отголосками. – Пора возвращаться в замок. Сейчас подадут обед.

Принц открыл глаза и, все так же продолжая держать спину ровно, развернулся и отпустил легкий кивок.

– Да, отец, иду, – с несколько секунд он задержался, не ступая и шагу, а затем двинулся вслед за мужчиной. – Я и впрямь проголодался. Чем нас сегодня удивят?

– Перестань же паясничать, – одернул его мужчина. – Ты на пороге своего двадцатипятилетия.

– Да, отец, – кивнул Принц, разглядывая мелкие камни под ногами, они казались ему упавшими и остывшими звездами. Впрочем, принцу не подобало так явно смотреть под ноги.

Замок встретил непривычной тишиной, и Принц нахмурился. Впрочем, принцу не подобало хмурится, по крайней мере там, где он мог повстречаться с людьми. И он сие мгновение вернул серьезное выражение лица.

В столовой сверкала люстра – он любил разглядывать её детали в детстве, однажды ему чудным образом удалось отцепить от неё мелкий камушек – его он подарил той самой девочке, а она обещала всегда носить его при себе и даже сделать из него подвеску.