Большая книга ужасов – 91

– К тому же здесь невозможно развести огонь, – сообщила Коринка. – Мы сто раз пытались. Нашли поленницу в сарае, отличные дровишки, пересохли за… ну не знаю, за сколько лет. Но зажечь их нечем, хотя Пепел, когда превращается в головешку, рассыпает множество искр. Вдобавок мы тут среди книг нашли старые школьные тетрадки какого-то Васи Лесникова. Ими отлично разжигать костер. Но ничего не получается: искры сразу гаснут, бумага не успевает загореться.

– Ну надо же, – прохрипел я.

Захрипишь тут!

Тетрадки Васи Лесникова… Моего отца, который умер еще до моего рождения, звали Василием Дмитриевичем Лесниковым.

Значит, это и правда его дом! Здесь жили он, моя мама, бабуля, а еще…

Та самая старуха!

– А вода? – спросил я, подливая в свою кружку воды из большого медного закопченного чайника. – Вода откуда?

– Здесь неподалеку речка. Вода там чистая, безопасная, – сказал Пепел. – Есть яблони в некоторых садах, сливы, смородина – Коринка говорит, что есть можно.

– Фрукты-ягоды – да, можно, хотя они кисловатые, конечно, – смешно сморщилась Коринка.

 – Но пусть лучше кислые, зато безопасные. А один раз Пепел не успел меня предупредить, я от него отошла и увидела грядку с зеленью. Ботва совсем как у морковки! Потянула… И за хвост вытащила что-то вроде змеи! Оранжевое, толстое, извивающееся! К счастью, вовремя спохватилась, разжала пальцы, и оно снова ввинтилось в землю. С тех пор ничего растущего из земли даже не пытаюсь сорвать. Не знаю, правда, что будет, если нам придется здесь торчать еще неизвестно сколько. От еды, которая здесь хранилась, ничего не осталось. Консервы есть опасно, мука и крупа зачервивели, печенье превратилось в труху…

– Значит, наша задача – смотаться отсюда как можно скорей, – провозгласил Пепел, и я мысленно проголосовал за это всеми своими конечностями. – Тем более что древо-птицы наверняка улетят, когда похолодает. Есть будет в самом деле нечего.

– Может, если сегодня Пепел не услышит знака ужаса, мы дойдем до птице-древа и покажем его тебе, – пообещала Коринка.

– Так птица-древо или древо-птица? – уточнил я.

– А тебе не все равно, слушай? – лениво протянул Пепел. – Ты не в Ботаническом саду, здесь на деревьях табличек нет. Как назвали, так и назвали, faciant meliora potentes.

Я уронил вилку:

– Чего?!

– Это по-латыни, – вмешалась Коринка. – Feci quod potui faciant meliora potentes – «я сделал что мог, кто может, пусть сделает лучше».