Адские хроники. Каинова печать

Чтобы спасти не только себя, но и всю семью, он должен был умереть…

Но на этот раз похороны вышли гораздо хуже. Тогда можно было, несмотря на голод, делающий тело ледяным, хотя бы двигаться. Сейчас ему мешал страх. Собственный страх. Охота, которая нынче велась за ним, требовала предельной осторожности. Дыхание почти отсутствовало. Сердце едва билось в тихом ритме. Вонючая тряпка должна была сбивать нюх.

И всё же кто-то его отыскал.

Слух легко улавливал смешки и шорох разбираемых камней корабля, но он до последнего лежал спокойно в надежде, что обман удастся.

Леккео желал жить!

Ему было уже несколько столетий. И хотя внешность его с одиннадцати лет так и не претерпела никаких изменений, некая острая детская вера в собственную неуязвимость и чудо до сих пор горела огнём внутри него.

Но кто-то продолжал копать.

И, наконец, настал миг, когда пропитанная кровью затвердевшая грязная тряпка отлетела в сторону.

Его тут же пронзило такое отвратительное и глубокое по силе разочарование, что он непроизвольно зарыдал.

Прожитые годы не сделали его сильнее. Леккео ничего не мог противопоставить ищейкам кроме собственного разума.

А уловка не сработала! Не сработала!

– Смотри, Чортъ. Ути-пути. Такой сладенький мальчик! – с издёвкой произнёс низкий и хриплый женский голос, а затем раздался крайне неприятный скрипучий смех.

– Да-да. Вкусный. Давай съедим?

– Ты сначала того, что у тебя в мешке доешь, а то воняет за версту гнилью.

– Ну давай, Йуллер, а?

– Нет. Тот был твой, а этот мой.

Сама решу, что с ним делать.

– Пусти меня! Пусти! – тут же завизжал Леккео, ощутив, как чья-то рука схватила его за одежду.

– Агусь! Вот именно для этого я тут и ковырялась-таки, – прозвучал сарказм, и он всё же открыл глаза.

Первым, что мальчик увидел, стала хищная улыбка, искажающая до оскала некрасивое, хотя вполне человеческое лицо. Оно было сходно по своей грубости с мужским и пестрело глубокими морщинами. Лысая голова, на которой ближе ко лбу росли четыре рога (по два с каждой стороны и расположенные один под другим) да невероятно светлые глаза, выделяющиеся из-за окружающей их красноты, не добавляли серокожей твари очарования.

С первого взгляда было ясно, что пощады можно не ждать. А потому слёзы снова покатились по его щекам.

– Чего онемел-то, птаха? Ещё ж не покойничек вроде, – начала издеваться ищейка демонов, попутно сооружая из жёсткой верёвки висельную петлю. – Продолжал бы меня умолять, приятно убивать тебя стало бы.