Адские хроники. Каинова печать

Я определённо перешёл границы в разговоре и признаю это. И всё же вам стоит проявить благоразумность и согласиться, что с вашей стороны произошло тоже самое, – Ши’Алуэл сделал мимолётную паузу и потребовал холодным голосом, не терпящим никаких возражений. – Измените имя.

– Вы правы. Я поступлю в соответствии с вашей волей.

Хитрые искорки в глазах намекали, что никакого подлинного сожаления молодая жена не испытывает. Скорее, она даже задумала что-то. И подобное впечатление вынудило герцога дополнить сказанное.

– В соответствии с моей волей и пожеланием.

– И чего бы вы хотели?

– Если вы намерены использовать имя, достойное Высшего демона, то пусть оно будет Берит и никакое иное, – невинно произнёс он.

Едва успокоившаяся собеседница резко изменилась в лице.

– Имя моего отца?

– Моя дорогая, я всего лишь следую за ходом ваших мыслей! – в притворном возмущении воскликнул Ши’Алуэл.

– Это неприемлемо.

Он холодно улыбнулся.

– Тогда, раз вы всё-таки сумели прийти к выводу об этом, то легко воспримете иное предложение – в противном случае используйте низшие имена, ни единой руной не связанные с нашими благородными предками.

Я буду согласен на любое.

Ненадолго в комнате воцарилась тишина.

– С моей стороны прозвучало согласие изменить имя, и я сделаю это. Исполнив, все ваши пожелания.

– В таком случае, я удовлетворён.

Герцог поклонился, намереваясь покинуть общество крайне раздражающей его супруги. Осведомляться об избранном ею новом имени он не собирался.

Ему мгновенно не стало никакого дела до новорождённого. Его владения были весьма обширны, чтобы в будущем с лёгкостью избегать встреч с этой мерзкой ошибкой природы. Быть может, гадкому существу вообще не суждено дожить до взросления? Тело демонёнка выглядело хилым, а его способности не виделись Его высочайшему всевластию хоть сколько-нибудь серьёзными.

Однако, увы, судьба не стала так благосклонна к нему, как бы ему хотелось. Скорее наоборот. Всего днём позже Ши’Алуэл снова едва не задохнулся от ярости, узнав от разгневанного тестя о проделке своенравной жены.

Она назвала отродье Ал’Беритом.

Пожалуй, это обстоятельство могло довести семейный конфликт до печального итога. Недовольство дерзким поступком бессовестной графини её родня выразила не менее сурово нежели он сам. Помимо этого, для самого герцога после рождения бастарда некогда рациональный союз основательно утратил логическую подоплёку.