Герой из героев. Дело привычки

После тяжёлого труда удар гонга, возвещающий, что наконец-то дозволялось поесть, звучал лучше пения птиц и представлялся прекраснее сияния звёзд ночью. Только вот обедать нормально не давали. Меж рядов со скамьями ходили суровые неофиты, зорко поглядывающие, чтобы никто не забывал про столовые приборы, салфетки, пережёвывание с закрытым ртом и прямые спины. Любое их неодобрение – и трапеза мгновенно завершалась. Так что на третий день ученичества вилка наконец-то перестала выпадать у меня из рук. Затем сытые (или голодные) мы снова умывались и расходились по так называемым кабинетам, где проходило дальнейшее обучение.

Здесь Эветта и я попали в разные группы. Она была умницей, а я ещё только постигал самые азы, необходимые для учения.

Собственно, в тот вечер у меня было тяжёлое задание. Я занимался тренировкой самостоятельного чтения, сидя за столом возле окна. У нас в комнате так было. Длинное узкое зарешечённое окно, вдоль которого стояли разделённые перегородками столы. А над ними уже кровати… Так вот, я сидел и читал.

И, сознаюсь, читал я крайне плохо. Мычал скорее. Понятно почему Эветте, не имеющей возможности никуда уйти в столь поздний час, это и надоело слушать.

– Ну? И какой же ты Бешеный? – фыркнула она и заключила. – Ты тупой!

– З. Е. М. Л. Я. Земля.

– Т.У.П.О.Й. Тупой!

Это сейчас мне понятно, как раздражают те, кто не умеет, казалось бы, элементарного. Тогда мнение было иным. И на счастье Эветты, я уже мог выражать его несколько иначе, чем кулаками.

– Заткнись, пока не врезал! Книга интересная.

Хочу знать ещё, – блистая зачатками воспитанности, попросил я Эветту не мешать и продолжил. – П. О. З. В. О. Л. Я. Е. Т. Позволяет. Б. Р. А. Т. Ть. Брать. С. И. Л. У. Силу…

Она громко выдохнула и продолжила попытку заплести волосы косичкой вокруг головы. Даже нащупанная крошечная выбивающаяся прядь заставляла её переплетать всё заново, добиваясь совершенства причёски. А тут и вовсе бедствие! Стебельки трав, которые она использовала, чтобы закрепить все итоги своих мучений, бессовестно рвались.

Ничего не выходило.

– Арьнен, – вдруг обратилась Эветта ко мне с отчётливо прозвучавшей в голосе задумкой и намёком на будущую просьбу.

– Я не Арьнен.

– Бешеный.

– Не Бешеный.

– Ну, а кто тогда?!

– Не знаю.

– Не знаю! – забыв про манеры, передразнила она. – Я вот Эветта.

– Что значит «эветта»? – наконец-то заинтересовался я, переставая воспринимать её, как нечто мешающее и гадостно назойливое.

– Тонкая веточка.