Герой из героев. Попытка не пытка

Но благодаря осуждающему взгляду жены он промолчал, когда Ванесса поздоровалась и вслед за мной поспешила наверх.

– Ужас! Как же здесь Брианной несёт! – зажимая нос пальцами, недовольно воскликнула магичка первым делом, едва переступила порог комнаты. А затем увидела источник запаха и сразу округлила глаза. Огромная бутыль действительно выглядела невероятно презентабельно для того, чтобы мгновенно вызвать жадный блеск во взгляде деревенской знахарки.

– Ого, здесь знак Алхимика второй ступени. Дорогая штука!

– Да.

Качественная и многофункциональная.

– Ты ей девочку от жара натирал, что ли? – неожиданно поняла Ванесса и округлила глаза ещё больше.

– Ничего другого под рукой не было.

– Знаешь, не возьму я с тебя платы деньгами за лечение. Золотой-то за риск, конечно, мой, но в остальном расплатишься настойкой. Всей, что имеешь. Я хоть знаю для чего её использовать.

Может по печати и было видно, что крышка вскрыта всего несколько дней назад, однако полезной жидкости в бутыли осталось «кот наплакал».

Один Бажек целый стакан вылакал.

– Отдаю всю, что имею, – без тени сомнений согласился я.

– Лечу по возможностям.

Мы пожали друг другу руки, и Ванесса, пока я тайком протирал после рукопожатия ладонь платком, приступила к работе. Действовала она ловко для уровня мага этого мира. На загляденье просто. С лица Элдри на глазах исчезала смертельная бледность. Я даже не стал досматривать до конца, а отсчитал серебром золотой и положил деньги возле бутыли с настойкой Брианны.

Затем пододвинул табурет к окну и, присев, скучающе принялся наблюдать за улицей. Ничего интересного, кроме ссоры двух голосистых баб возле колодца, там не происходило.

– Странный из тебя отец, – сурово вымолвила Ванесса между делом и стёрла со лба пот напряжения. – Меня сюда прилюдно зазвал, хотя знаешь, чем грозит обращение не к Чёрным. А теперь вот даже не смотришь, что с дочерью твоей творю.

– Незачем. Вижу, что справляешься. И хорошо.

– Ха! – фыркнула она, но, более не говоря ни слова, вновь сосредоточилась на целительстве.

Вот только тишина не была долгой. Вскоре Элдри открыла глаза и жалобно протянула, глядя на Ванессу:

– Мама! Мамочка! Мама!

Затем девочка осознала, что ошиблась и горько зарыдала. Магичка вздрогнула от её плача и, с лаской погладив ребёнка по волосам, тихонько запела колыбельную. Элдри вновь прикрыла веки, а закончившая с лечением Ванесса поправила выбившиеся из косы пряди и неторопливо подошла ко мне.