Большое богатство

Два часа он провёл на твёрдой скамье, пока директор пытался разобраться, имел ли Руперт какое-то отношение к этой выходке. Заняться ему было нечем, а напротив на стене из шлакоблоков висела карта Африки.

– ПЯТЬ, ЧЕТЫРЕ…

Руперт в последний раз поднял глаза и взглянул на их лица, возбуждённые, разочарованные, ждущие, когда же всё закончится и можно будет заняться другими делами. Он посмотрел на свои призы. Свитера, членство в клубе «Печенье месяца», Элизины книги про Нэнси Дрю. БОТИНКИ! «Пожалуйста, – взмолился он к своей памяти.

Его мозг отчаянным рывком попытался в последний раз прийти ему на помощь. Не подкачать ради тёплых ботинок и книг для Элизы. Перед его глазами стали формироваться очертания страны. Он видел на карте в самом её центре буквы, складывающиеся в слово «Уамбо». Уамбо был столицей государства на карте, которое он смутно припоминал. «Но какого государства?» – отчаянно думал он. Он видел, как на карте появились буквы. Он практически видел название этой страны.

Но в его мозгу оставалось энергии лишь на что-то одно, или думать о названии государства, или мечтать о тёплых ботинках, и Руперт истратил все на мысли о ботинках. Он в последний раз представил себе утеплённую мехом внутренность, а затем водоворот закружил его слишком сильно.

– ТРИ, ДВА…

Руперт потерял сознание.

Казалось, прошла всего секунда, прежде чем он распахнул глаза и прошептал так громко, как только мог, лёжа пластом возле стула, с которого сполз на пол:

– АНГОЛА!

Но когда он взглянул вверх, половины Риверсов уже не было.

– Слишком поздно, – усмехнулась Мелани.

Семейство, окружавшее его стеной, уже разошлось. Они ходили по комнате, накладывали десерты, направлялись в залу, чтобы почитать или посмотреть телевизор.

– Ты проиграл, – Уильям нагнулся, чтобы провозгласить этот приговор прямо в ухо Руперту.

– Но я дал верный ответ, – не слушающимся языком пробормотал Руперт.

– Как обидно! – вздохнула миссис Риверс.

– Это была самая лучшая игра из всех, что у нас были, правда? – провозгласил дядя Генри. – Ажитация победы! Агония поражения! Какое напряжение, верно? Этого-то и ждёшь от дня игр. Напряжения!

– Это было захватывающе, – согласился дядя Моффат.

Он и дядя Генри перешли в залу, чтобы выкурить наконец по сигаре.

Руперт проводил их взглядом, словно бы не веря, что всё так обернулось.