Большой Жук. Книга вторая

Но после большой остановки сил у Гулицкого прибавилось, лететь было легко.

Когда Жук достиг окраины города, почти стемнело. Окутанные чарующим туманом, мокрые улицы блестели в сиреневом свете фонарей, ливневая канализация шумела, поглощая потоки воды, обрушившиеся на город. В лужах отражались разноцветные неоновые вывески, превращая бульвары и проспекты в яркие нарядные открытки, которыми было легко залюбоваться, что Гулицкий и сделал, но быстро одёрнул себя:

– В собственном доме можете хоть какие лампочки-фонарики развешивать, а нам в лесу этого не надо! Мы любим смотреть на звёзды и слушать тишину.

Искать булочную, когда всё блестит и переливается после дождя, было не просто. День подходил к концу, Жук утомился, и самым правильным стало решение найти хороший ночлег.

Немного покружив над крышами домов, Гулицкий выбрал симпатичный трёхэтажный особняк с мансардой. В одном месте, у окна, черепица треснула и слегка оттопырилась, создавая подходящее пристанище для Жука.

– Надёжное и сухое местечко, – порадовался Гулицкий, забрался в щель и заснул.

* * *

Косой луч утреннего солнца отразился в окне напротив, забрался к Жуку в каморку под черепицей, пощекотал Гулицкому нос и тем самым разбудил его. Жук чихнул, открыл глаза, хотел потянуться, но спальня оказалась для этого слишком тесной. Гулицкий выбрался наружу, окинул взглядом умытую весеннюю улицу и вспомнил о своём важном деле.

– Работа предстоит большая, – сказал себе Жук. – Не мешало бы подкрепиться.

После быстрого завтрака Гулицкий взмыл вверх, чтобы с высоты составить план поиска булочной. «Буду проверять квартал за кварталом, улицу за улицей, – решил он, – авось к обеду найду то, что мне нужно».

Но ни к обеду, ни даже к вечеру булочная не нашлась. Город оказался слишком сложным для Жука. Несколько раз Гулицкий сбивался с намеченного маршрута и по второму разу проверял одну и ту же улицу. «Кажется, я уже видел эту цветочную лавку, – ворчал Жук, пролетая мимо улыбчивого молодого продавца, который наслаждался тёплым днем, сидя на ступеньках магазина.

Когда зажглись уличные фонари, Гулицкий выбился из сил и едва дотянул до карниза городской ратуши. Устроившись рядом с большими фасадными часами, он вступил с ними в разговор. Ответить часы, само собой, не могли. Зато оказались прекрасными слушателями, а пожаловаться Гулицкому было совершенно необходимо ну хоть кому-нибудь.