Большой Кыш

 – Что делать?» Он заметался в панике, выискивая, чем бы отпугнуть хищную птицу, но не нашёл ничего лучше обломка ежевичной ветки. Расставив задние лапы шире, Тука взял колючую ветку наперевес и приготовился к обороне.

Ворона снижалась… Её чёрный силуэт заслонил собой небо. Вот она открыла свой страшный клюв, растопырила цепкие когти. В бездонных маслянистых глазах мелькнуло отражение спящего Хнуся. Кышей накрыло тёмно-фиолетовой тенью…

И тут Тука со священным криком «Кыш, кыш, кыш!», широко замахнувшись, треснул ворону по голове.

Ветка всеми шипами вцепилась в птичьи перья. Опешившая ворона резко задёргалась вправо-влево, стараясь сбросить с себя ветку. Освободившись, с громким карканьем птица взмыла вверх и через мгновение скрылась за деревьями. Понимая, что времени у него в обрез – ворона могла вернуться, и не одна, – Тука приналёг на один из одуванчиковых стеблей, стараясь его раскачать. Цветочный куст слегка колыхнулся… Сверху, прямо Туке на голову, скатился так и не проснувшийся Хнусь. Не подхвати его Тука, Хнусь захлебнулся бы в луже.

Втащив друга в укрытие, под поваленное дерево, Тука свалился замертво. Силы покинули его. Немножко отлежавшись, он стал собирать и подсовывать под Хнуся ветки, чтобы тот не простудился, – земля была ещё холодной.

Хнусь продолжал сладко спать. Лёжа на спине со скрещёнными на груди лапами, он всем своим видом выражал спокойствие и безмятежность. Тука пытался придумать, как доставить приятеля в хижинку, но ничего путного ему на ум не шло – он боялся страшной вороны.

Кышу везде мерещился острый клюв, когтистые лапы, хищный глаз, и он деревенел от страха.

Чтобы отвлечься от опасных мыслей, Тука занялся маскировкой Хнуся: набрал пригоршню мокрой земли и вымазал ею розовую, как цветок дикой яблони, шкурку друга. Потом он выглянул наружу и осмотрелся. Ему показалось, что за кустами барбариса что-то промелькнуло. «Кыш! – подумал Тука. – Какая удача! Вдвоём мы сумеем дотащить спящего Хнуся до моего домика». Он бросился через проталину к кустам, размахивая лапами:

– Эй, кыш, постой! Я Тука.

У меня друг в беде. Заснул опять, понимаешь? Помоги отнести его в мою хижинку, у меня одного маловато силёнок!

Кыш остановился и недобро оглядел Туку:

– Что с того, что ты Тука? Ты моих друзей куда-нибудь носил? Ни-ко-гда! Так что не шурши ушами, проходи мимо. Твой друг – твоя забота, я тут ни при чём. Буду всем помогать, весь перемажусь.

Нет, Тука не рассердился. Но очень удивился.