Большой Кыш

В том месте, где ствол разветвлялся, висела гроздь толстых сосулек, в одной из которых с блаженной улыбкой, головой вниз спал Хнусь. Тука не стал его отколупывать. «Нельзя будить спящего брата!» – так гласил Второй Закон кышей.

– Спи сладко, Хнусь, пока солнышко не пощекочет тебя. Хитрец, ты нарочно забрался в тень, чтобы обмануть весну и поспать подольше, – толково придумано! – прошептал с улыбкой Тука. И начал собирать обломки коры и сухие прутики. Он складывал их кучкой под Хнусем, бормоча себе под нос: – Когда сосулька подтает и ты, дружище, из неё вылупишься, твоё приземление будет мягким.

Закончив дело, Тука хотел отправиться дальше, но вспомнил Третий Закон: «Проснулся после спячки, первым делом замаскируйся». И старательно вывалялся в земле, став похожим на комок грязного снега.

До вершины холма оставалось совсем немного.

Не прошло и четверти часа, как путешественник, отдуваясь и охая, привалился бочком к своему дереву – большому крепкому Дубу.

– Здравствуй, Дерево! – прошептал кыш.

В ответ Дуб взмахнул ветвями и зашуршал прошлогодними, несброшенными листьями. Тука прижался к шершавому стволу бурым меховым животом и, раскинув лапы, распластался по коре, пытаясь взять у своего могучего друга немного живительной силы.

– Ты хорошее, ты тёплое и ласковое, ты – Моё Дерево. Помнишь меня? Это я, Тука. Прошлой осенью я заснул рядом с тобой. Но то ли осенним дождевым потоком, то ли снежным оползнем меня снесло вниз, и я вытаял за каменистым полем, в Большой Тени.

Сколько там деревьев: разных-разных, без счёта, с крепкими корнями – выбирай для хижинки любое. Но я вернулся, вернулся потому, что там не было тебя, Моё Дерево.

Погладив лапой выпуклую кору, слегка нагретую мягким апрельским теплом, маленький кыш двинулся вокруг дуба, вспоминая каждую мелочь. Вот корень, выгнутый дугой, круто ныряющий в землю. Ямка. За ямкой кочка. Второй корень – с приподнятым узловатым коленом, припорошенным бурыми листьями соседей – ясеней и каштанов. И наконец, третий, закладывающий полупетлю и делящийся надвое.

Именно здесь стоял прошлым летом его, Тукин, дом.

Теперь домика не было.

«Ай-ай-ай! – подумал Тука. – Чего только не бывает на свете! Здесь стоял мой дом, а теперь его нет. Кто же его разрушил?»

Кыши – народ спокойный и миролюбивый, но в семье, как говорится, не без урода. В Маленькой Тени имелось два негодника: Гнус и Бяка. Гнус даже в самом наигнуснейшем настроении не смог бы разрушить каменную хижинку.