Большой Кыш

Енот, как и я, ничего не понял. Потом вернулся в «Тёплое Местечко» и стал играть сам с собой в капельки и бульки на добрые дела. А ведь в эту сложную игру только Сяпа с Белой Жилеткой умеют играть.

– Ну и как, получалошь? – поинтересовался Ась.

– Как сказать. Когда я уходил, он сам себе проиграл уже двадцать девять капелек, а выиграл только пять бульков. Знаешь, странно всё это.

– Ты, Хнусь, очень добрый малыш. Я нашушил ромашки и мяты – ты уж возьми, не побрежгуй. Чай из них отменный. А о Бяке не бешпокойся.

Ничего ш ним не шлучится. Но на всякий шлучай я сегодня вечером к нему загляну, проведаю. У меня к нему тоже ешть дело.

И Хнусь сразу успокоился. Раз Ась говорит, что всё нормально, так оно и есть. И пошёл домой делить с Тукой сосновые иголки.

Глава восемнадцатая

Чмока

Тем ранним летним утром Сяпа проснулся от странного жужжания: полосатая пчела билась о слюдяное окошко, требуя свободы. «Пчёлы никогда не прилетают просто так, им нужна сладкая вкуснятинка.

А у нас с Бибо нет ни крошки. Что же понадобилось в нашей хижинке этой глупыхе?» – с удивлением подумал Сяпа, приоткрыв один глаз. Глаз оглядел спаленку и, не приметив ничего интересного, опять закрылся: дрёме жужжание не помеха – сунь голову под подушку и спи себе дальше.

Но не тут-то было. В Сяпином животе противно забурчало: громко и сварливо. Живот сердился. Он просил пищи. Тут-то Сяпа и вспомнил о припрятанной им накануне мисочке чмоки. Кыш откинул одеяло и устремился на кухню.

Пчела последовала за ним.

Кухня сияла чистотой. Это означало, что Бибо давно встал. Сяпа открыл погребец, куда вечером поставил чмоку, но… чмоки в нём не оказалось. Кыший живот продолжал урчать. «Куда же Бибо спрятал мою чмоку?» – удивился Сяпа. Он решил узнать это из первых лап, у Бибо, и заглянул в его спаленку – никого. Топчан аккуратно застелен. «Вряд ли Бибо ушёл надолго», – подумал Сяпа и, чтобы обмануть голод, принялся за дела: выпустил на волю пчелу, сделал лёгкую зарядку, надел шерстяные носки, бежевый жилет и любимую панаму.

В это самое время хлопнула входная дверь, и в кухню вошёл свежеумытый, весёлый Бибо. Сяпа бросился ему навстречу:

– Бибо, где моя чмока?

Тот смутился:

– Извини, я её только что съел.

Сяпа на секунду потерял дар речи. От негодования он хватал ртом воздух, не издавая ни звука, как головастик в пересохшей луже.

– Бибо, – наконец выдохнул он, – ты самый прожорливый кыш на свете.